Берингриф снова потерял сон. Он сидел на своём троне, и окаменевшие глаза его смотрели на неподвижно лежащего у ступеней трона огромного волка. Ещё совсем недавно его мысли уносились в прекрасное будущее. Тёмный Лорд, уподобляясь мечтательному юноше, представлял мир, покорившийся его несокрушимому величию. Он видел рядом с собой Кочевницу — самую необычную женщину изо всех, что существовали в этом мире, их возлюбленного сына. Он верил, что страна превратится в мир магов и чародеев, что не останется ни одного человеческого выродка, и всё от Северных гор до Южного моря будет принадлежать ему, а каждый, кто не покорится его воле будет испепелён бесчисленной армией файрбонингов — существ, которых несколько тысячелетий назад научился ковать его всемогущий предок.
Уж давно забыто, по какой причине, но этот предок был рождён обычной женщиной и получил от своей матери в наследство отвратительный горб, подслеповатые глаза и такое уродливое лицо, что только подземелье спасало от насмешек или людской жалости. Горбун Кейвдэвл был настоящим исчадьем ада. Он наделил всех своих потомков такой ненавистью к людям, что спустя тысячелетья она не только не угасла, но расцвела и стала приносить жуткие плоды. Оставив в наследство после себя целую армию файрбонингов, Кейвдэвл завещал каждому в своём роду уничтожать жалких людишек и тех предателей, что станут на защиту человечества.
Теперь священное, по мнению Берингрифа, противостояние могло подойти к логическому завершению, но какой-то чародеешко или человечешко посмел опередить Тёмного Лорда. Если бы можно было проникнуть в мысли Кочевницы! Но этого не дано ни одному колдуну в мире. Зная мысли женщины, Берингриф сумел бы её увлечь. Среди кочевников всегда были маги, сочувствующие и даже открыто встающие на сторону тёмных сил.
Сейчас следовало решить: оставить Кочевницу в живых, уничтожив её ублюдка, или… Он не мог убить Марию.
Спустя девять дней после посещения доктора Соулмечента Берингриф решил встретиться с Кочевницей. Она лежала на кровати, повернувшись на бок и безучастно глядя на язычки холодного пламени. Она так исхудала, что была почти незаметна в огромной пуховой перине. Её алое платье казалось неуместным на истощённом теле. Под глазами — синцы, но глаза эти давно не плакали, а как-то лихорадочно блестели и казались ещё чернее на белоснежном лице.
― Чей это ребёнок?
Кочевница будто не слышала его слов.
― Я задал вопрос.
Снова тишина.
― Ты в моей власти. Ты и он.
Мария ощутила на расстоянии грубые лапы на своём животе, вскрикнула и скатилась с кровати, захватив чёрное покрывало. Голова закружилась, но она встала с колен и попятилась к стене, глядя, как загнанная волчица, в тёмные глаза Берингрифа.
― Где же подевалось ваше гостеприимство? Что случилось? Беременная женщина перестаёт быть женщиной?
― Я думаю: ты действительно не знаешь, зачем находишься здесь? Или прикидываешься?
― Не знаю! Или прикидываюсь…
― Кто его отец?
― Главное, что это не вы, Лорд Берингриф.
― Ты слишком много времени пользовалась моей благосклонностью…
― Я пользовалась положением, которое даровано моим предназначением! — перебила Берингрифа Кочевница.
― Молчать. — Тёмный Лорд не повысил голоса, но не подчиниться приказу не хотелось. — Сегодня я предлагаю тебе выбор: стать матерью моего ребёнка или умереть. Завтра будет так, как ты решишь. Видишь, я снова проявляю благосклонность к тебе… Хотя ты этого и не заслуживаешь.
Берингриф ушёл, а Мария опустилась прямо на пол и впала в забытье.
Воины южной армии, расквартированные в Оттеле, давно ждали приказа к началу военных действий. Это были лучшие войска страны под началом славного генерала Фоплинга — соратника Великого Кочевника и Флориана. Появление сына Флориана и слухи о том, что именно он поведёт людей на Север, взбудоражили и офицеров, и солдат. Весь город кипел: к жителям вернулась надежда на счастливую жизнь, подаренную когда-то Кочевником.
Обнародование сведений о Кочевнице возымело эффект разорвавшейся бомбы. Пленница замка Берингрифа была возведена в ранг великомученицы. Каждый готов был безоговорочно отдать жизнь ради спасения наследницы Вориэгрина. Никто толком не знал, как она сможет изменить расклад сил в войне, но был уверен, что она — главное оружие южан и должна вернуться в ряды верящих в её силу.
Движение в лагере противника не могло быть не замечено Берингрифом. Поэтому южане готовились к столкновениям с файрбонингами ещё в пути. Воины не только держали наготове свои хлысты, но и запасались по возможности на каждом привале водой. Бочки с водой навьючивались на слонов, и в пути погонщики то и дело покрикивали на устающих от огромной ноши и страдающих от зимнего холода животных. Продвижение на север происходило не так быстро, как хотелось.
