Телефонные линии в аул так и не провели. У Рафизы был свой мобильный телефон, но она им почти не пользовалась. Да и никто не пользовался. Сеть можно было поймать лишь на холме за поселком и на минарете их маленькой мечети. В минарет, конечно, не пускали без крайней необходимости, а на холм нужно было еще взобраться. Да только зачем? В ауле проще и дешевле к соседям сходить или отправить кого-нибудь из мальчишек, пообещав пару асыков[39]. А если случилось чего, то дом врача, которого местные звали не иначе как «дядя Саша», находился на центральной улице. Кому звонить? Разве что в город родственникам. Звонили, как правило, в выходные дни – не потому, что так самим удобнее было, а потому, что знали: родня в городе занятая, все крутятся, как могут, только в выходные и можно поговорить подольше.
Рафиза запыхалась, пока взобралась на плоскую вытоптанную вершину холма, и присела на отполированный валун передохнуть. Отдышавшись, она, подслеповато щурясь, то приближая, то отдаляя телефон от лица, наконец, выбрала нужный номер и нажала на кнопку вызова. Шли гудки, и это было уже хорошо, но трубку на том конце никто не поднимал. Рафиза попыталась еще несколько раз, но безрезультатно. Спускаться обратно в поселок, так и не дозвонившись, было обидно. Вздохнув, Рафиза закрыла глаза и повернулась лицом к солнцу. Даже сквозь веки солнце слепило глаза. Солнечный жар проник глубоко под кожу, и теплые ручейки побежали внутри головы, словно начал таять лед, и от этого таяния Рафиза задышала спокойнее и вся словно обмякла, расслабилась. Она сидела так еще некоторое время, пока в голове не осталось ни одной мысли, и состояние стало похожим на сон, лишь самый край сознания позволял на этой грани сна и бодрствования удержаться. И в этом состоянии все вдруг стало ясно. Нужно было ехать в город.
Спускаясь с холма, Рафиза опять повстречала мальчишек-чабанов и ничуть не удивилась тому, что Марата они так и не нашли. Сейчас ее волновало другое: на кого оставить дом. Впрочем, вариант был только один – старая подруга Рафизы Наташа, жившая с сыном по соседству.
Наташа развешивала белье на улице и визиту Рафизы обрадовалась, побежала ставить чай. Они посидели в тени яблоньки, выпили по пиалке густого зеленого чая и украдкой покурили.
– Наташ, я уехать хочу на денек, – попросила Рафиза, – ты уж присмотри за домом. Корову будешь забирать вечером, и мою забери. А если до утра не вернусь, то овец моих завтра кому-нибудь из ребят отдай, пусть попасут денек-другой. Ну и за птицей приглядывай…
– Хватит уже, а! – махнула рукой, смеясь, Наташа. – Что я, не знаю, что ли? Не беспокойся, пригляжу, как за своими, езжай спокойно. Запасной ключ только не забудь оставить.
– Ох, а что в городе творится, – говорила Алиюшка, щелкая семечки и сплевывая на пол белую шелуху, – слышали, а? Говорят, ментам разрешили стрелять в людей!
– Как будто раньше они не стреляли, – хмыкнула Гульмира, – и это что, все твои новости?
– А еще говорят, что на Наурыз будем отдыхать аж пять дней.
– Ой, а ты как будто работаешь, – презрительно скривилась Зауре, – ты ведь к овце подойти боишься, тесто на бешбармак раскатать не можешь, а туда же. В городе, может, и будут отдыхать, а у нас заботы ждать не станут. Кто овец пасти будет? Кто еду на всю семью готовить? У Кудайбергена, вон, полкрыши ураганом снесло, как раз на праздниках Алибек с ребятами чинить пойдут, помогать. Кудайберген-то старый, да и сын у него пропал, помощников нет теперь.
– Да Кайратик всегда без головы был, – отмахнулась Алиюшка, не прекращая ловко разгрызать серебристые семечки, – я слышала, что он на флаге нашем орлу глазки пририсовал. Типа орел должен быть зорким, ха! Вот его и повязали. И правильно. Сегодня он на флаге орлу глазки нарисовал, а завтра ему еще кое-чего подрисует.
Она прыснула, подавилась семечкой и закашлялась.
– Эх, Кайратик, – вздохнула Гульмира, – хороший ведь парень. У Кудайбергена-то и старшего сына в армии довели. Один у него Кайрат остался.
По дороге к ним шла Рафиза с клетчатым баулом в руках.
– Рафиза-апай! Ну как там, вернулся Марат? Нашел ярку? – загалдели девчонки.
Рафиза присела рядом с ними.
– Не, не вернулся, – сказала устало она, – сутки его уже нет. К Серику сходила, говорит, что ничем помочь не может. Ребят из чабанов попросила поискать – и тоже ничего.
– А что мужики-то наши? – спросила Зауре. – Нужно мужиков собрать и горы прочесать, не мог же Марат сквозь землю провалиться.
– Ты забыла, что ли, что сегодня свадьба у дочки Болатбека? – усмехнулась Гульмира. – Мужики наши все уже с утра там, корову режут, водку пьют потихоньку. Не до Марата им. Да и много ли у нас мужиков осталось?
– Ладно, девочки, – сказала устало Рафиза, – поеду я в город. Там у Марата брат в органах. Надеюсь теперь на него. Лишь бы живой Марат был. Ох, боюсь я этих мин…
