Георгий Константинович Жуков заметно нервничал. Ещё вчера, в день рождения Ленина, он должен был докладывать в Ставку, читай, самому Сталину, о падении Берлина. Не получилось, хотя каждый советский воин знал, что Гитлер обречён, осталось совсем немного – и не они, а фюрер потерпит поражение и ответит за всё, что привело к трагедии 1941 года всех советских граждан. Подчинённые ему части Первого Белорусского фронта с боями ворвались в первые кварталы Берлина и встретили ожесточённое сопротивление немцев, хотя до этого он доказывал, что оборона столицы рейха довольно слабая, достаточно лишь одного удара – и фашисты все дружно поднимут руки вверх со словами: «Русс Иван, не стреляй, мы сдаёмся!» Жукову было общеизвестно и то, что когда нет перспектив, и храбрый солдат воюет плохо. И вот надо же, какая неудача! Досадная заминка! Враг показал, что у него еще есть силы для сражения. Жуков был расстроен. На поверку выходило, что он не оправдывает надежд товарища Сталина, не зря Верховный предлагал осуществить штурм Берлина силами лишь одного фронта, подчинявшегося Жукову, но в последний момент, перед принятием исторического решения, вмешался генерал Антонов, настоявший на фланговом ударе фронта Конева по Берлину. Интуиция разумно осторожного Антонова серьёзно рассердила Сталина, задела его самолюбие, но спасло положение в этой операции. И Жуков это прекрасно понимал, от того и спешил со взятием Берлина, который расстилался перед ним, как на ладони. Этот город породил войну, он же её в основном завершит.
– Снарядов не жалеть, патроны не экономить, мины и гранаты расходовать без оглядки! – тон Жукова был жёстким. – Я приказываю вести наступление круглые сутки! Сражение не прекращать ни на час; днём – идут первые эшелоны, ночью – вторые. Надо взять Берлин быстрее, чтобы не дать врагу опомниться. В уличных боях не допустить, чтобы враг собрал свои силы в кулак, дробить немцев и быстро уничтожать их по частям.
– Будет сделано, товарищ маршал! – аккуратно записав в блокнот пожелания Жукова, отчеканил штабной офицер.
– Смотрите не подведите! Боевую обстановку докладывать лично мне, регулярно! – грозно предупредил Жуков. – Здесь решается судьба всей войны! Отвечаете головой! Жду от вас решительных действий!
Казалось, Жуков был доволен тем, что произнёс. Он удалился к себе. Закрывая за собой дверь, он вдруг вспомнил (вот память, а!), что забыл отдать распоряжение командующему первой танковой армией. В целом оно касалось верхушки германского руководства. Подойдя к столу, где ровной стопкой лежали бумаги, он взял листок и на нём ровным почерком написал следующие строчки: «Я имею данные, что Гитлер, Геббельс и Гиммлер находятся в Берлине. На случай бегства для них стоят самолеты в аэропорту. Отберите отряд смельчаков, 15–20 танков с десантом, и прикажите прорваться перед рассветом к аэропорту. Проскок отряда поддержите артиллерийским огнём.
Жуков».
«Надо выполнить своё обещание Никите! – отрывая вдумчивый взор от бумаги, подумал маршал. – Интересно, для чего Хрущёву понадобился живой Гитлер?» И тут же нашёл ответ: «Основную тяжесть жертв фашизма приняла на себя Украина. Именно ей фюрер отводил роль опорного пункта немецких колонистов на востоке. Слава богу, у него это не вышло! Как не осуществился Восточный вал на берегу Днепра, да и другие неудачные попытки остановить продвижение Красной Армии на запад. И вот теперь военная машина вермахта доотступалась до Берлина! Не сегодня-завтра капитулирует. Пойдёт ли на такое унижение Гитлер? Есть сомнения. Гитлер есть человек в обличии зверя, поэтому он и нужен Никите, чтобы устроить показное зрелище, но пока он недосягаем, огрызается, показывает волчьи клыки. Власть-то у него отнимают с боем! Жалко наших храбрых бойцов, что навечно останутся в этой земле, но ваша кровь, ребятушки, не прольётся даром. Скоро все это побоище закончится, от справедливого возмездия Гитлер не уйдёт, а будет вечно держать ответ перед историей. Пойманный в ловушке зверь займёт клетку, которую я сначала доставлю в Киев, а потом – в Москву!»
«Хейнкель» приземлился в Мюнхене в полдень.
По трапу самолета наружу вышел генерал Карл Коллер. Начальник Генштаба люфтваффе. Он поёжился, ощущая на себе непривычную атмосферу заснеженных Альпийских гор, но холодный воздух не стал препятствием для его действий, а подтолкнул сейчас же навестить того человека, ради кого он сюда прилетел. Нервозность стала его навязчивой спутницей, и он, сгорая от нетерпения, торопливо зашагал по аэродрому, где его взгляд остановился на машине и подчинённых, что успели эвакуироваться сюда, предпочтя смерти бегство. Он поравнялся с ними, выслушал от офицера короткое приветствие и согласно кивнул головой. Один из встречавших даже услужливо открыл для него дверцу автомобиля, на что генерал лишь улыбнулся, но не принимающим возражений тоном громко произнёс:
– Благодарю за встречу, господа! Слава богу, я на месте. Скорее доставьте меня к рейхсмаршалу Герингу. Я прилетел к нему по делу, которое не терпит отлагательств.
