Поведение Гитлера за столом вывело фрау Юнге из душевного равновесия. Что это? Игра на публику или серьёзное намерение? В качестве секретарши проработав в его ставке три года, она так и не научилась понимать своего шефа. Как, впрочем, и фрау Кристиан. После окончания обеда и ухода из-за стола четы Гитлер они вдвоём стали искать место, где можно спокойно выкурить сигарету. Герда держала себя в руках, но ей не было всё равно, что станет с ними, наложи Гитлер на себя руки. Женщина боялась, что не выживет, если в бункер придут русские и надругаются над ней. У Труди было почти такое же мнение. Оставив приунывшую Герду в кресле, что находилось в комнате слуг рядом с открытой дверью в коридор Гитлера, Юнге не справилась с охватившим её волнением и покинула подругу. Неожиданно она столкнулась с фрау Хойзерман и остановилась.
– Привет, Труди! – Кэт заметила бледность, залившую лицо фрау Юнге. – Да ты больна! И на твоих глазах я вижу слёзы!
– Как мне не плакать, Кэтти! – сокрушенно воскликнула секретарша. – Фюрер и Ева собираются покончить с собой. Прямо сейчас. И самое ужасное в этой ситуации, фрау Хойзерман, я ничего с собой не могу поделать. Я так привыкла к ним, и теперь вот им предстоит умереть. Мне так тревожно. Мне страшно, Кэт, как никогда в жизни!
– Не плачь, Труди! – прижав её к своей груди, стала успокаивать Кэт, хотя в подобной ситуации сама нуждалась в утешении. Но своего действия оно не возымело. – Фюрер не может нас бросить, он всем нам, как отец. Сейчас наша жизнь скользит, сама не зная как, она такова, что в настоящем немцам больше выпадает страданий, чем счастья. И я, с ума можно сойти, не вижу средства отрешиться от грозной, но мирской суеты. Надо лишь потерпеть. Вот увидишь, в последний момент он не станет рисковать, а переменит своё решение. Пройдёт немного времени, русских отбросят от Берлина и нас вытащат отсюда. Это же так очевидно! И всё у нас останется, как и прежде. Только не хнычь! Ты же взрослая женщина, а не маленькая девочка!
– Мне бы твою уверенность, милая Кэт! – тыльной стороной ладони вытерев выступившие на ресницах слёзы, сказала Труди. – Но, увы, я слишком хорошо знаю фюрера – своё решение окончить жизнь в Берлине он не изменит.
Кэт ничего другого не оставалось, как лишь пожать ей руку, послать обворожительную улыбку и уйти. Труди осталась стоять на месте, но её сердце ёкнуло, когда к ней подошёл Гюнше и произнёс:
– Пойдём, фюрер хочет попрощаться.
«Всё-таки он решился пойти на это сумасбродство!» – с ужасом подумала про себя она. Перед её глазами всё поплыло, но она вслед за Гюнше вышла в коридор. Заметила присутствие здесь повара Манциарли и Герды. Это была не шутка, фюрер на самом деле собирался уйти в вечность. Слезливый туман затмил её зрение. Когда взор прояснился, она увидела Гитлера. Фюрер, сгорбившись, вышел из своей комнаты и подал каждому руку. И всё это представлялось ей нереальным, насмешкой над здравым смыслом, пока она не почувствовала в своей ладони тёплую ладонь фюрера. Гитлер посмотрел на неё, но в тот момент у Труди сложилось впечатление, что он не видит её, а пребывает во власти грёз. Гитлер что-то сказал ей, но так тихо, что Труди не услышала его слов. Понимание, что тут происходит, к ней вернулось тогда, когда подошла Ева Гитлер. Она мило улыбнулась и произнесла прощальные слова:
– Пожалуйста, постарайтесь выбраться отсюда, может быть, вам удастся пробиться? Передайте от меня привет Баварии.
На ней было чёрное платье с розами на декольте, волосы уложены и красиво причёсаны. Гитлер и Ева удалились в маленькую гостиную и закрыли за собой тяжёлую дверь. Наступало священнодействие самоубийства.
Преданный Гюнше, заняв пост у дверей кабинета Гитлера, передвинул кобуру пистолета на живот и широко расставил ноги. Ожидание трагической развязки возросло. Геббельс, Борман, Кребс, Аксман, Хавель, Линге, Кемпке и остальные столпились в коридоре и ждали, когда фюрер решится произвести обрывающий жизнь выстрел. Но имело место непредвиденное никем из них.
Всеобщее ожидание внезапно обернулось всеобщим вздрагиванием. Все ясно услышали торопливый топот ног. Геббельс, присмотревшись, обомлел, осознав, кто явился раздражителем в атмосфере тягостного ожидания. По коридору с вытаращенными глазами бежала Магда, его супруга. Её сердце колотилось, словно оно знало, что, покончи фюрер с собой, конец для её семьи неминуем. Понимание этого росло в ней каждую минуту. Она решила воспротивиться этому изо всех сил, чтобы оттянуть его. Растрёпанные волосы женщины производили шокирующее впечатление на окружающих. Добежав, она остановилась перед Гюнше и прямо потребовала от него:
– Гюнше! Мне необходимо поговорить с фюрером!
В ответ на эту просьбу адъютант отрицательно покачал головой. Магда словно получила нервную встряску, оробела, но, услышав из уст Отто отказ, ещё громче, чем в первый раз, проговорила:
– Пожалуйста!
Гюнше вновь был категоричен, своим видом показывая тяжело дышавшей женщине, что её просьбу выполнить невозможно.
