– Это хорошо! – удовлетворённо произнёс Гитлер – Я знаю! Шёрнер является единственным человеком, показавшим себя истинным военачальником на всём Восточном фронте. А что вы скажете нам, генерал, о боевых успехах Штайнера?
– Мой фюрер! – неуверенным голосом произнёс Кребс, глядя в устремлённые на него глаза. – Наступление, предпринятое 3-й армией Штайнера, окончательно провалилось.
От этой новости Гитлер оцепенел на месте.
– Это что же получается, генерал?! – гневно произнёс Борман. – Гиммлер и Йодль, вы хотите нам сказать, сознательно задерживают дивизии, марширующие нам на выручку? Так следует всем нам понимать это ваше сообщение? – Рейхсляйтера трясло так, как будто он был болен.
– Мой фюрер! – сказал Кребс. – Но туда же направился группенфюрер Фегеляйн!
– Вызовите Фегеляйна! – приказал Гитлер.
Кребс не нашелся что ответить, на выручку ему пришёл Линге:
– Мой фюрер! Мы не знаем, где он.
– Но он адъютант Гиммлера! Он должен быть здесь!
– Мы уже несколько дней его не видели! – сказал камердинер.
– Он нужен мне немедленно! – по лицу Гитлера пробежала нервная дрожь. Отсутствие Фегеляйна Гитлер воспринял как сигнал к измене. Рассвирепев, Гитлер воскликнул: – С полным отчётом!
Линге и Гюнше, лучше других понимавшие, чем это грозит Фегеляйну, вытянув руки по швам и воскликнув «Яволь, мой фюрер!», удалились из кабинета выполнять новое распоряжение.
– Благодарю вас, генерал, за доклад! – вставая с места, сказал Гитлер. – Совещание окончено!
Все разошлись. Гитлер было собрался выйти, как дверь в кабинет снова открылась и на пороге показались Гюнше и мальчик.
– Мой фюрер! – сказал Гюнше. – Мы доставили этого мальчика в бункер затем, чтобы доказать вам, как верны вам малолетние солдаты. Этот паренёк только что на Потсдамерплатц подбил русский танк.
– Храбрец! – произнёс Гитлер. На его лице появилась любезная улыбка. – А таких ожидает награда!
Взяв из рук Гюнше Железный крест, фюрер собственноручно прикрепил его к большому, не по росту, пальто юнца. Мальчишка, вне себя от восторга, без слов тихо повернулся и вышел в коридор, где свалился на пол и моментально заснул.
«Писать историю войны надо, но только через пятьдесят лет. Тогда страсти улягутся, это сейчас они будут кипеть после окончания войны с Гитлером, и можно будет спокойно и взвешенно взглянуть на события тех лет, что я и страна прожили, прилагая неимоверные усилия для нашей победы. Я не вечен. Я смертный человек. Из Гори, что означает «холм». Город, сжатый платановой бурей, тополя, как зелёное пламя, здесь и ветер звучит, как пандури, тонкозвонный – рождён ледниками. Велик и могуч русский язык! Его я знаю отлично и люблю употреблять образные литературные сравнения, примеры, метафоры. Я считаю себя русским человеком и знатоком русской литературы и музыки. Поймут ли это люди следующих поколений? В истории всегда найдётся масса примеров, когда после смерти творца истории восторженное отношение к нему меняется, а его самого будут обвинять во всяческих бедах. Я знаю, что, когда меня не будет, не один ушат будет вылит на мою голову. На мою могилу нанесут кучу мусора, но ветер истории безжалостно развеет её. Жизнь покажет моему народу, что в конечном счете победит историческая правда».
Сталин медленно поднялся, обошёл стол, в размышлениях прошёлся по кремлёвскому кабинету и возвратился на своё рабочее место, осенённое портретом Ленина. Время промелькнуло неуловимо быстро. Кровью советских солдат возвращены было потерянные территории, Красная Армия достойно выполняла великую освободительную миссию в Европе. Как они сладостны, берущие за душу эти мгновения предстоящей победы! Таких впечатляющих военных успехов в русской истории, кроме него, не добивался ни один из правителей этой страны. Вождь мог быть доволен текущими событиями, что имели место в Берлине, и не сомневался, что Берлин, этот центр мирового катаклизма, покорится ему. За четыре года этой мясорубки советский народ, поднявшийся на борьбу с иноземными захватчиками, это заслужил, а сам он являлся лидером державы, что защитила мир в который раз. Возглавляемый им народ не скатился в болото, не унизился, а оказался на высоте своих великих задач. Нас должны бояться и уважать, иначе откат в рабство для советского народа неизбежен. Ждать начальника Генштаба долго не привелось, так как генерал Антонов сам явился в точно обговоренное по телефону время.
– Здравствуйте, товарищ Сталин!
– Здравствуйте, товарищ Антонов!
Поднявшись с кресла, Сталин подошёл к генералу, несколько раз задумчиво пыхнул трубкой и строго посмотрел на Алексея Иннокентиевича.
– Как скоро падёт Берлин, товарищ Антонов? – с подчёркнутым спокойствием спросил Сталин, где генерал уловил неброскую корректность.
– Всё зависит от нашего солдата, товарищ Сталин!
– Правильно говорите, товарищ Антонов! – сказав, Сталин одобрительно кивнул – Красная Армия есть величайший аппарат, товарищ Антонов, соединяющий партию с рабочими и беднейшим крестьянством. Успехи нашей армии в пока что не взятом Берлине я объясняю, прежде всего, сознательностью и дисциплиной.
