«Не писать и не думать об этом просто нельзя. Так же, как и говорить о том, что наше превосходство в чем-то огромно и порой достигает воистину немыслимых границ.
Пока по-настоящему мы не знаем ничего такого, что бы связывало нас с понятием человеческого ума, не говоря уже о такой величине, как разум.
Мудрость, добытая веками, только делает свои первые шаги именно в ту сторону. И надо ее поддержать, согласившись с тем, что уже кем-то до нас самих сделано и еще будет сотворено во благо всего, что именуемо просто жизнью.
Время тому пришло и пока еще есть путь не преступить черту полного земного апокалипсиса...»
Я пишу это в очередной раз не просто для того, чтобы удивить или возмутить кого-то, а именно потому, что так ложатся сами по себе эти строки. И это значит, что написанное - не вымученные изнутри мысли, а жестокое наследие того времени, что только должно к нам прийти и ударить, как говорят, по слабым местам.
Время выбрало нас с вами и с этим надо смириться или уживаться уже сегодня, а еще лучше - принять решение и взяться за ум уже сейчас...
Возможно, некоторые не согласились бы со мной, но все же, где-то в душе повинуясь чему-то и уже соглашаясь с самим собой, я декларирую это, как самую важную жизненную необходимость. Или настоящее противоречие тому восходящему дню, что омерзительно на сегодня прозывается весьма непроглядным днем нашего с вами будущего.
Именуя все так, как оно есть на самом деле, я ничуть не сомневаюсь, что найдутся иные, более очевидные пророки и огласят на всю страну свою правду, которая, по их собственному мнению, и выведет нас всех на дорогу успеха или какого-то особо чинного прилежия в том самом мастерстве труда, который мы совсем забыли благодаря гайдаровской эпохе, скончания которой досель воочию не наблюдается и даже не предвидится, судя по всему, что вокруг нас же и творится.
Силы небесные, о которых я говорил несколько ранее, еще в первой части данного повествования, пока все так же непреклонно молчат и дают нам время на испытание самих себя или на проверку всецело русского ума.
Что же в нем все-таки победит - какая-то участь собственного здравомыслия или оголтелая чернота того же русского характера, узнанная почему-то только со стороны правого, как всегда, запада, очернелая рука которого видна повсюду и порой доходяща до самой вотчины - Кремля.
Как бы там ни было, но воля всего того повсеместного бессмыслия в нашей практической деятельности настолько велика, что уже не имеется настоящей практической отдачи даже от предлагаемого другим нами же самими в разработку природного сырья.
Это-то и вынуждает находящихся у верхушки власти искать выходы из создавшегося положения и зачастую прибегать к грубо смонтированному политическому шантажу, что отнюдь не улучшает все наши позиции, а только ослабляет и так едва держащееся на словах всемирное доверие.
И какие бы страны во всем этом процессе не участвовали - все же причина только в нас самих. Вернее, в тех, кто ту самую политику исповедует и благотворно определяет в жизнь.
Миграция населения доведена до предельного уровня и поставлена в рамки порой значительной практической невыносимости из-за слияния различных по окультуренности человеческих групп.
И в этой всеобщей кутерьме наблюдается всего одна или ведущая тенденция общего сплочения. Это защита от посягательства на свою индивидуальную собственность, коей является чья-то личная жизнь, что выражается в той же массе населения по-разному. Кому-то пределом является ежедневный прожитый минимум, а для кого-то те же границы определяются в гораздо большем и ослепительно сверкающем масштабе.
Так или иначе, но борьба за свою личную выживаемость ведется в среде повсеместно и зачастую в ней побеждает, как известно, сильнейший.
Все это мимоходом приводит к кратковременным социального характера взрывам, часть которых и была продемонстрирована совсем недавно.
Но речь все же не пойдет об этом далее, ибо целью ставится несколько иное, нежели простое описание того, что уже произошло. Более уместно было заняться доисками, так называемых, причин, но все же оставим это социологам и политическим дескрипторам времени, что, так или иначе, но пропагандируют свою точку зрения и практически полностью вовлекают ее в среду.
Занимаясь практически тем же, я неоднократно убеждаюсь только в одном. Масса населения не готова к практическому согласию изменений во времени, и это только затрудняет все дальнейшие шаги продвижения вперед к степени самой высокой в мире Земли индустрии.
Одновременно то же замедляет ход и самого времени, что так безучастно остается в стороне и только отсчитывает кому-то часы всеобщего правления без надлежаще присущей тому отдачи.
Все совместно составляет и представляет собой государство, наяву которого практически нет, а все позиции его же испытываются в каком-то усугубляющем частном порядке.
