Код Атлантиды полностью

— В том-то все и дело. Они не образуют единого целого. То, что получается, представляет собой не существо, не вещь, не организм, а нанорой.

— Так они существуют по отдельности?

— Их тысячи, но, взаимодействуя, они способны становиться любой вещью, любым существом. Сотни тысяч, миллионы, объединяясь, ведут себя как единое целое.

— Неужели такое возможно?

— Конечно, возможно! — возбужденно перебил его Хаккетт. — Что такое, по-вашему, медуза?

— Разве медуза не единое целое? — удивилась Новэмбер.

— Медуза — это армия, время от времени отправляющаяся на войну.

— Но как? — спросила Сара. — Для того чтобы действовать как единое целое, нужно очень быстро обмениваться информацией. Миллионы отдельных частей просто не в состоянии достичь необходимой координации. Такой организм — или механизм — обязательно развалится.

— Медузы же не разваливаются, — возразил Хаккетт. — Такое явление называется биологической синхронизацией. Как в случае с расчетами землетрясений, все дело в резонансе. Изобретатель маятниковых часов, голландский физик Христиан Гюйгенс, живший в семнадцатом веке, лежа во время болезни в постели, обратил внимание на то, что когда двое часов стоят рядом, их маятники раскачиваются последовательно, один за ДРугим. Если их сбить, они через некоторое время возвращаются к прежнему ритму. Если их разнести — быстро сбиваются. Такая же синхронность наблюдается у светлячков, у волокон, регулирующих работу сердца, у сбившихся в стайку птиц, когда они вдруг меняют направление, у косяков рыб. Такое решение нельзя назвать осознанным, оно — фактор окружающей среды, тонкая математическая нить, применять которую можно и на социальном уровне. Обратите внимание, религии и секты ведь неким образом привязаны к определенной географической среде. Баптисты — на юге. Англиканцы — в Англии. Ислам — на Ближнем Востоке. Индуизм — в Индии. Религия — это ведь тоже некая реакция на окружающую среду.

— Если так пойдет дальше, эта окружающая среда скоро всех нас убьет, — прокомментировал Гэнт, входя в лабораторию вместе с лейтенантом Ройбэком. Вслед за ними в помещение ворвался пронизывающий холодный ветер. — Введите и нас в курс дела. — Он бросил на стол карту и начал ее разворачивать. — Чего еще следует ожидать в Атлантиде?

— Прежде всего, — поправил майора Пирс, — Атлантида — остров, величина которого равнялась величине Ливии и Азии, вместе взятых. У города же было другое название — Посейдон.

— Какая разница, — пожал плечами Гэнт. — В каком месте в него лучше всего проникнуть? — Он взял карандаш и заштриховал черным территорию, занятую китайской базой. Потом, перевернув карандаш, отметил красным обнаруженные спутником структуры. — Пользовались ли они какими-то ловушками? Легко ли там было передвигаться? Что за люди создавали город? Знали ли они толк в войне?

— Атлантида была укреплена. Платон пишет, что атланты воевали с Афинами. Центральную часть города окружали, повидимому, огромные, заполненные водой каналы. Платон замечает, что они напоминали колеса со спицами. Они располагались на равном удалении друг от друга и соединялись между собой мостами и туннелями. Еще один, большой — триста футов в ширину и сто в глубину — канал соединял их с морем. Там же стоял весь их флот.

— Что еще?

— Ну, они строили дома из разноцветного камня. Внешний земляной вал был покрыт, как бы облицован, бронзой. Средний вал закрывал слой жести, а здания в центральной части города, включая акрополь, место, где проводились религиозные обряды, выкладывали орихалком. В городе было много храмов, на центральной колонне из орихалка были высечены законы страны, и там, возле нее, каждые пять или шесть лет встречались десять правителей провинций, выражая тем самым свое уважение равно четным и нечетным числам.

Скотт и Хаккетт обменялись многозначительными взглядами.

— Ах да, вот что еще… Стена храма Посейдона была из золота.

— Вот как? И это все, что у нас есть? — Гэнт раздраженно бросил карандаш на стол.

— Это все, что есть? — взорвался Пирс. — Это все, что написал Платон. До конца он рассказ не довел. Как и любой современный писатель, написавший три главы книги, не привлекшей внимания Голливуда, парень выбросил полотенце и засел за что-то другое.

— То, что вы здесь сообщили, никак не помогает с определением нового источника энергии. Через девять часов, ребята, на нашу планету обрушится солнечная буря, которая может запросто лишить нас атмосферы. Если находящаяся подо льдом машина все еще функционирует, у нас есть шанс не дать ей испариться. Я должен знать, что, черт возьми, мне предстоит взорвать.

Собравшиеся вокруг стола ученые удрученно молчали, словно придавленные свалившейся на их плечи ответственностью. Это, правда, не относилось к Скотту, проделавшему путь на край света вовсе не для того, чтобы проигрывать.

— « Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезды полынь; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод; потому что они стали горьки».