The heavily forested park known as the Bois de Boulogne was called many things, but the Parisian cognoscenti knew it as "the Garden of Earthly Delights." The epithet, despite sounding flattering, was quite to the contrary. Anyone who had seen the lurid Bosch painting of the same name understood the jab; the painting, like the forest, was dark and twisted, a purgatory for freaks and fetishists. At night, the forest's winding lanes were lined with hundreds of glistening bodies for hire, earthly delights to satisfy one's deepest unspoken desires—male, female, and everything in between.
Какие только прозвища не давали парижане прославленному Булонскому лесу! Но среди знатоков этот парк был известен как Сад земных наслаждений. Вроде бы вполне лестный эпитет на деле означал обратное. И любой, кто видел одноименное зловещее полотно Босха, понимал, в чем тут смысл. На картине великого мастера деревья в лесу были темные, с перекрученными стволами, — самое подходящее прибежище для жуликов и извращенцев всех мастей. Ночами вдоль дорожек, вьющихся среди густых зарослей Булонского леса, выстраивались сотни белеющих в темноте тел. Выстраивались на продажу, готовые удовлетворить любые, самые немыслимые
