Как обычно, мы с Орестом думали по-разному. Но я тоже хотела бы снова поговорить с Гердой. Осталось только как-нибудь это устроить!
Шкатулку и страницы из книги с текстом о монохорде я принесла домой. Орест сказал, что спрячет часы и письмо «в надежном месте». Подозреваю, там же, куда и астролябию спрятал. Теперь у Ореста есть собственный клад, который наверняка принесет ему достаточно денег, чтобы купить себе квартиру и компьютер, как только ему исполнится восемнадцать!
Я порадовалась, что он взял вещи себе, – мне-то и вовсе невдомек, где так спрятать золотые часы, чтобы родители не нашли их и не начали задавать ненужных вопросов. Шкатулка – другое дело, я могу сказать, что получила ее от Ореста. В ней ничего ценного нет.
Итак, мы нашли кое-что под камнем Сильвии, как и обещал голос. Однако мне что-то было не очень радостно. Все это странно и как-то не так. Конечно, приятно найти золотые часы. Но, поскольку весной мы обнаружили бесценную астролябию, золотые часы скорее вызывали разочарование. Ну и что нам с ними делать?
Не для того же дух Акселя заговорил с нами, чтобы пристроить свои старые золотые часы?
Эти старые бумаги
Папа обнаружил шкатулку, когда ходил по дому, поливая комнатные растения. В последние полгода их стало в доме значительно больше – с тех пор как папа поправился и примерно тогда же начал проявлять интерес к цветам.
– Какая красивая шкатулка, – сказал он. – А она запирается?
– Нет, – ответила я. – Ключ потерян.
– Ты могла бы ее немного почистить, – сказал папа. – Если хочешь, чтобы она блестела.
– Ее можно почистить? – переспросила я.
Папа с удивлением посмотрел на меня.
– Конечно же, можно. Взять немного средства для чистки серебра. Сейчас достану…
Мы спустились в кухню. Папа довольно долго рылся в нижнем ящике кухонного шкафа и наконец вытащил серебристую бутылочку с изображением ведьмы на этикетке.
– А почему тут ведьма? – спросила я.
– Понятия не имею, – ответил папа. – Просто оно всегда так называлось: магическое средство. Без магии никуда…
Он рассмеялся.
Потом он объяснил мне, как покрыть шкатулку средством, выждать несколько минут и тщательно протереть бумажным полотенцем.
– Серебро со временем становится совсем черным, – пояснил он.
Средство едко пахло, у меня даже в носу защекотало. Но оттирать его бумажным полотенцем было весело. Чернота стерлась, как обычная грязь, и проступила блестящая серебряная поверхность.
– Красота! – порадовался папа.
Он оставил меня протирать то, что осталось. Пальцы мои совсем почернели.
Когда я натерла шкатулку до блеска, в крышке появилось отражение моего лица. Я спросила себя: кто последний до меня видел свое отражение в блестящей крышке? Этот человек давно умер и лежит в могиле, ведь шкатулка пролежала в земле больше ста лет!
Но я не успела над этим поразмышлять, потому что папа выложил на столешницу массу старых ложек и сказал, что мы могли бы, раз такое дело, и их тоже начистить.
– И тогда в сочельник можно будет поесть кашу серебряными ложками, – заявил он и принялся вовсю тереть их.
Шкатулку я поставила обратно – на подоконник в своей комнате. До сочельника оставалось еще семь недель, так что папа успеет начистить все ложки и еще много чего другого без моей помощи.
Я прикинула было, а не попытаться ли опять погадать при помощи маятника, но ведь маятник отвечает только «да», «нет» или «может быть». Как он может рассказать мне, почему Аксель закопал часы?
Вместо этого я достала виолончель. Погладила по гладкому дереву. Когда я не могу решить проблему, то обычно сажусь играть. И на душе становится легче.
В разгар самого трудного упражнения в дверь постучали, и я услышала мамин зов:
– Ужин стынет!
Только тут я поняла, что играю уже больше часа и настало время ужина.
На лестнице стоял запах куриного супа. Спустившись, я увидела, что на маме толстый свитер, шерстяные носки и шарф. Это точный признак того, что она сидела и работала в компьютерной комнате в подвале – там всегда прохладно.
– Ужин! – крикнула она снова, когда я уже зашла в кухню. – Фредрик, ты идешь?
Но папа, выйдя из гостиной, прошел мимо кухни и направился прямиком в прихожую.
– Что? Нет, – ответил он. – Я сейчас иду к Моне.
Он принялся зашнуровывать ботинки.
– Сейчас? – спросила мама. – В такое позднее время?
– Я записался на кристаллотерапию.
Папа натянул дождевик.
– Кристаллотерапию? – удивилась мама. – Что это такое? И зачем она тебе? Ведь это не связано с овощами?
– Нет… но… – пробормотал папа. – Я просто хотел попробовать… Тороплюсь, потом поговорим!
Он вышел и закрыл за собой дверь.
– Ничего не понимаю! – воскликнула мама, наливая мне полную тарелку супа. – Нет, то есть выращивать растения и овощи – тут я ничего против не имею. Но кристаллотерапия? Ведь это просто выдумки!
