— И он сказал, что был не так давно в школе и она тоже прекрасно работала.
— Зачем вы мне это рассказываете? Это же ставит под сомнение ваш рассказ.
— Артем и еще шесть человек являются учениками Брусиленко, — я не обратил внимание на его слова. — Не из числа тех, кто просто учился в школе, а как я. Экспериментальными образцами. Или подопытными кроликами, как вам удобнее.
— Нам известно прошлое Дягилева.
— Это не прошлое, а настоящее. Когда мы с ним виделись в последний раз, он рассказывал мне про школу.
— Он же ничего не помнил про это.
— Я частично снял блокировку с его сознания, — отмахнулся я. — В своем рассказе он два раза повторил одну и ту же фразу про школу. Она меня заинтересовала. Я посмотрел глубже и понял, что часть его воспоминаний заменена. К тому же они очень пластичны. К примеру, если ему сказать, что в кабинете был зеленый стул, он его вспомнит.
— Продолжайте, — заинтересованно спросил Быстров. — Чем все закончилось?
— Это нужно спросить у сотрудника тайной императорской службы Калинина Ивана. Он забирал Дягилева из моего дома, переговорить нам не удалось.
— Теперь я вижу, что вы мне не врете, — он подкрутил ус. — И это меня озадачило еще больше, нежели ваш рассказ.
— Я и раньше вам не врал, что изменилось?
— Дягилева действительно доставили в соседнюю контору. А после срочно доставили в клинику.
— Надеюсь, к Белотеловой? — только она могла бы разобраться в том, что я натворил в мозгах Артема.
— Да, все верно.
— И что она сказала? — я машинально подался вперед.
— Не спешите, Тимофей Викторович…
— Как это не спешить, Роман Кириллович? Это напрямую касается вопроса: арестован я или представляю объект интереса.
— Второе, — вздохнул он. — Второе, Тимофей Викторович. Но в том, что мне известно, так много всего намешано, что я не знаю, во что верить! Кролики, подлоги, телепорты, блокировка сознания! Звучит, как бред, выглядит как бред, и пахнет точно так же!
— Но это реальность, — жестко сказал я. — Существует человек, который не стесняется проводить эксперименты над подростками, набивая в них тонну способностей. И все это держится на откровенных соплях. Чихнешь, и человек умрет от передоза собственной силой.
— Да что вы говорите! — он вдруг прищурился. — Есть у меня жалоба по такому вот чиху, как вы выразились. И там написано, что чихали именно вы. Как вы это объясните?
— Самооборона, — спокойно ответил я. — На мой дом напали, я защищал свою жизнь и жизнь своих магов, как мог. Вы можете спросить у Артема, ему досталось копье в живот. И дыру в двери от заклинания мы еще не залатали.
— Складно все у вас получается, — проворчал Быстров. — И кто на вас напал?
Его настроение стремительно портилось. И я не был удивлен.
— Ученики Брусиленко, — я раздраженно дернул плечом. — Разнесли мне пристройку. Кстати, где я могу получить компенсацию?
— Какую? — ошалело спросил он.
— За порчу газона.
— Не получите.
— Так и знал.
— Погодите, не сбивайте меня. Как на вас напали ученики, если Дягилев один из них?
— Из-за первого снятия блоков в разуме он смог частично вспомнить, что с ним делал Брусиленко. И это не понравилось остальным шестерым. Точнее, пятерым.
— Да, одного вы убили.
— Не сожалею, — резко ответил я и сразу же спросил: — что сказала Белотелова?
— Не могла подобрать матерных слов первые сорок минут.
— Но Артем пришел в сознание и смог вспомнить все?
— Пока он находится в стазисе. Слишком много информации на него навалилось. Врачи боятся, что он может рехнуться от такого.
— Логично. Он — ваша связующая ниточка. Берегите его.
— Разумеется.
— Так что, я могу идти? — я поднялся. — Давно было понятно, что обвинения липовые, трупов там никаких не было, а эксперты были подкуплены.
Быстров разве что зубами не заскрежетал от злости, но кивнул мне на вход. В его глазах читалось что-то менее приличное, чем «убирайтесь вон».
— А, хотел вас попросить, если такое, конечно, возможно.
— Что еще? — проворчал Быстров.
— Покажите мне ваши ноги. Те, что в шкафу. Хочу кое-что проверить.
Но чужие ноги, даже механические, мне Быстров, конечно же, не показал. Потому что была середина дня, а полог до шкафа не дотягивал.
Я получил лишь задумчивый взгляд и обещание вернуться к этому вопросу позднее.
А я-то всего лишь хотел посмотреть код магии на них. Мне же руку еще делать! Пришлось махнуть на это рукой. В любом случае не зря съездил. Когда Быстров начнет разбираться в этом деле всерьез, то очень скоро снимет с меня все обвинения. А может и даже извиниться за эти два вызова.
Так или иначе, меня все еще ждал протез. Острый, наверное, давно уже забыл про него, но я все равно его сделаю. А там можно и за список Рихарда браться.
— Сверни в банк, — сказал я Ветру. — Хочу проверить, что у нас по деньгам осталось.
— Не верите хозяину рынка?
— Никому верить нельзя, — заявил я и прикрыл глаза, стараясь выкинуть все из головы.
Брусиленко, ученики, взрыв школы, Воронов — все это висело надо мной, и я никак не понимал, с какой стороны за это браться. Точнее, не хотел. Они, как и другие проблемы, находили меня сами.
— Ты не узнавал у Матильды, прошла ли магическая буря?
