Едва я привык к новому миру и научился писать магический код, как все изменилось. Прошлое нагрянуло в тот самый момент, когда я был к этому не готов. Хватит ли у меня сил справиться с этим?
— Владимир, ты знаешь, сейчас не лучшее время, и я должен быть начеку. Мальчик уже проявляет не дюжие способности, а с моей работой… Сам понимаешь, — Виктор Зарницкий сложил руки на груди и подошел к окну. — Я хочу, чтобы ты мне поклялся, что будешь защищать его, что бы ни случилось.
— Конечно, Виктор Александрович. Магической клятвы будет достаточно? — Владимир протянул руку ладонью вверх.
— Нет, я верю тебе на слово.
— Виктор Александрович, вы чего-то опасаетесь? Собрать всю охрану?
— Если бы эта твоя охрана могла мне помочь, — вздохнул Зарницкий, глянув на лужайку перед домом. — В последнее время я ловлю на себе взгляды, и они не обещают ничего хорошего. Все-таки должность советника не гарантирует мне безопасность. Да и император стал слушать других людей. Боюсь, что на него оказывают воздействие.
— Разве это законно?
Владимир тоже подошел к окну и выглянул в окно. Стекло отразило длинноволосого хмурого мужчину в черном костюме с вышитым на груди гербом Зарницких.
— В наших кругах законность — понятие растяжимое, — качнул головой Виктор. — Чем выше сидишь, тем более пластична реальность. Я буду прикладывать все силы, чтобы уберечь мальчика. И рад, что ты будешь с ним.
— Буду, Виктор Александрович. Вы можете на меня рассчитывать. Прошу меня простить, сейчас у Тимофея Викторовича занятия по фехтованию.
— Будь с ним построже. Такую силу нужно суметь обуздать, а рохля на такое неспособен.
Владимир кивнул и вышел из кабинета. Он направился во внутренний двор загородного дома Зарницких. Его путь пролегал сквозь галерею с семейными портретами: родители, бабушки, дедушки, братья и сестры. Половина из них давно мертва.
При всех достоинствах магии и ее силе, способной продлить пребывание человека на земле, Зарницкие редко умирали от старости.
Владимир глянул на последний портрет: Виктор Александрович, Светлана Геннадьевна и маленький Тимофей. Светлые лица, открытые взгляды, мягкие улыбки. Художник отлично передал образ счастливого семейства.
Так, оно и было, пока мать Тимофея не умерла от скоропостижной болезни. Виктор Александрович тогда был уверен, что ее отравили, но доказательств так и не нашел. И сейчас его внимание полностью переключилось на единственного сына.
— Володенька, куда спешишь? — горничная Настя перегородила дорогу и кокетливо выставила ножку, открывая точеную лодыжку.
— Анастасия, добрый вечер. Вы выбрали неподходящее время для очередной попытки соблазнить меня, — ответил он, не замедляя шаг.
Девушка фыркнула и хлопнула дверью. Впрочем, как всегда. Горничная уже месяц билась над захватом этой крепости, но неизменно терпела неудачу. Она знала, что Владимир вдовец, но совсем не понимала, как можно держать траур больше года.
Наконец, показалась незапертая дверь, ведущая во дворик.
— Дядя Ветер, дядя Ветер! — крикнул мальчуган. — А вы мне покажите сегодня воздушную атаку?
— По расписанию у вас сейчас фехтование, — спокойно отозвался Владимир. — А завтра в это время — обучение магии.
— И тогда покажите, да?
— Покажу, Тимофей Викторович. Обязательно покажу.
Мальчишка радостно подпрыгнул и захлопал в ладоши. Потом пробежал по широкому кругу, в мгновение долетев до стойки с учебными рапирами, и выдернул одну.
— Защищайтесь, дядя Ветер! — звонко крикнул он, пряча в губах улыбку.
— Тимофей Викторович, — сурово ответил Владимир. — Что нужно сначала сделать?
— Поклон, — пробубнил мальчик, опуская рапиру. — Потом занять правильную стойку. Дядя Ветер, а люди всегда дерутся по правилам?
— Нет, — не стал лгать Владимир. — Но если не знать основы, как вы поймете, что сейчас сделает противник? Даже положение тела, стоящего напротив вас человека может дать вам подсказку о его ударе.
— Тогда давайте учить основы, — недовольно буркнул Тимофей, а потом поднял глаза и с надеждой спросил. — А покажете драку не по правилам?
— Да, у нас будет такое занятие, когда я пойму, что вы уже знаете все основы. А теперь займите правильную стойку.
Владимир внимательно смотрел, как Тимофей старательно выставляет ноги и хмуриться, вспоминая, куда девать руки. А через секунду длинноволосый вскинул голову и посмотрел в окно второго этажа. В ярком солнечном свете Виктора Зарницкого не было видно, но Ветер точно знал, что он там.
Кивнул невидимому хозяину, он вернулся к занятиям. Он не знал, что именно в этот момент Виктор Александрович читал очередное послание, где ему недвусмысленно предлагали отдать сына в закрытую школу.
И дело было не в том, что он не хотел отпускать Тимофея, а в том, что об этом учебном заведении толком никто ничего не знал. Главным числился директор Брусиленко: известный ученый и гений в части магических экспериментов и исследованиях.
Биография этого самого Брусиленко вызывала отдельные вопросы. Он жаждал найти идеального мага, вырастить сверхчеловека. И не все его методы были законными по меркам человеческой морали. Но это пока только слухи, без доказательств это приравнивалось к разговору старушек у входа в лечебницу.
