Телефон вылетел у меня из рук и наверняка разбился вдребезги о пол. Пострадавшее ухо запульсировало, и вероятность сотрясения мозга стала очевидной. Когда я попыталась отпрянуть назад, чтобы посмотреть, как я умудрилась войти в стену, я не смогла пошевелиться. Я застряла. Моя серьга зацепилась за что-то.
Вернее, за
Неловко наклонив голову и не снимая сережку с незнакомца, я увидела того самого задумчивого мудака из прошлой ночи.
Серые Треники уставился на меня своими пронзительными медово-карими глазами со стоическим выражением лица, отчего мое сердцебиение пустилось в бешеный галоп. Мои глаза расширились, и я замерла, надеясь, что он не узнает меня, поскольку выражение его лица в тот вечер было далеко не из приятных. Конечно, мне было немного стыдно за то, что я накричала, но ни одна часть меня не хотела извиняться. Отводя глаза, я отчаянно пыталась отцепиться от этого беспорядка. Моя серьга прилипла к пуговице на его рубашке. Но стоило мне сдвинуться хоть на дюйм, как ухо яростно затрещало.
Сильная рука удержала меня на месте, заставив вскрикнуть от неожиданности.
— Не двигайся. Ты сделаешь себе больно, — приказал грубый голос.
Я застыла на месте, ошеломленная обхватившей меня рукой и голосом, от которого по коже побежали мурашки. Несмотря на предупреждение, я снова попыталась дернуться назад, но только усилила боль, которой пыталась избежать.
Он шумно выдохнул в ответ на мою тщетную попытку и крепче обхватил меня за талию. Одна сторона моего бедра уперлась в его, и я была уверена, что в любую секунду могу вспыхнуть. Его теплые пальцы коснулись моего ноющего уха и медленно начали расстегивать все, что связывало меня с ним. Мягкие прикосновения испугали меня, и то, как отреагировало на них мое тело, не давало мне покоя. Я не могла этого вынести. Я ни за что не смогла бы стоять здесь, пока он не торопился бы с моим лицом, прижатым к его теплой груди. Да еще посреди нашего холла, средь бела дня.
Я отогнала от себя нахлынувшие мысли и оторвала себя от злосчастной кнопки. В ухе раздался треск ниток и хлопок. Я достаточно разодрала его, чтобы вызвать жжение и наверняка оно опухнет на несколько дней.
Его брови нахмурились от моего безрассудства, и он провел большим пальцем по нежной коже моего уха. В этот момент я была готова отдать ему свое ухо и исчезнуть в темной норе. Но когда его глаза встретились с моими расширившимися глазами, он отпрянул назад, что-то непонятное промелькнуло в его чертах. Наши глаза остались прикованными друг к другу, а по моим венам пронесся электрический разряд, едва не сбив меня на пол, покрытый кофе.
Как бы предупреждая, кубик льда скользнул по моей рубашке, выводя меня из ступора. Отстранившись от него, я грубо выковыряла кубики льда из рубашки, раздраженная столкновением, превратившим мою белую блузку в коричневое месиво. Я не могла не заметить, что на него не попало ни капли кофе.
— Смотри, куда идешь! — огрызнулась я.
Он моргнул, сбитый с толку моим внезапным раздражением. Его взгляд метнулся к кубикам льда на полу, затем к моим сузившимся глазам, похоже, дезориентированным этим испытанием.
Он прочистил горло.
— По-моему, это ты была невнимательна, — спокойно ответил он, задержав взгляд на груди, испачканной кофе, через которую просвечивала моя белая блузка. С таким же успехом я могла бы участвовать в конкурсе мокрых футболок, и, судя по тому, как он на меня смотрел, я бы, наверное, победила.
— Даже если бы это было так, ты мог бы убраться с моего пути, — я скрестила руки на груди, заставляя его взгляд вернуться к моему лицу. Я знала, что это была моя вина, но ни за что не призналась бы ему в этом.
— Я буду иметь это в виду в следующий раз.
— Я бы предпочла, чтобы это не вошло у нас в привычку, — сказала я, сверкнув глазами.
— Обещаешь?
Я скрежетнула зубами, игнорируя его насмешку.
— Если позволишь, мне нужно забрать свой телефон из холла, — я прошла мимо него, намеренно задев его руку, прежде чем подойти к месту, где на полу лежал мой телефон. К счастью, на нем не было трещин, только несколько царапин на боковой стороне.
Я взяла со стойки администратора пачку бумажных полотенец, чтобы вытереть свой беспорядок, и надеялась, что никто не зайдет в холл и не увидит меня, облитую коричневой жидкостью. Обернувшись, я увидел, что Серые Треники уже ушел, не предложив мне помочь с уборкой.
Кто там говорил, что рыцарство умерло?
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Я
стояла в теплых объятиях душа, смывая с себя липкие остатки кофе, когда телефон вывел меня из состояния релаксации. Не обращая на него внимания, я продолжила успокаивать пульсирующее ухо струей воды. Где-то в момент столкновения с его твердой грудью я потеряла сережку и поняла, что ее нет, только когда вошла в ванную.
Звонки продолжались, не давая и секунды на перерыв между очередными звонками. Я выскочила из душа, мокрые волосы и тело намочили кафельный пол, и я потянулась к своему телефону, лежащему на стойке. Не успела я поздороваться, как раздался голос Линь.
— Наз! Где тебя носит? Я пыталась до тебя дозвониться.