— Куда собрался? Полетать не хочешь? — оскалившись, процедил я, чувствуя, как во мне играет азарт схватки.
Вложив силу в рывок, я раскрутил здоровенного волка над головой. Его лапы беспомощно молотили воздух, а из пасти вырывался сдавленный вой. Ещё миг — и я запустил тушу прямо в небо. Альфа взлетел, нелепо вращая лапами, глухо скулил, пока набирал высоту, и я успел лишь заметить, как в его глазах вспыхнул необузданный ужас. Огромная красная фигура промелькнула над вершинами деревьев и исчезла, оставив за собой лишь слабый, срывающийся вой.
Волки, охваченные первобытной яростью, окончательно обезумели. Они набрасывались на нас волнами, действуя более нагло и бешено, но уже начинали осознавать своё бессилие перед нашей силой. Шерсть их, пропитанная кровью и слюной, топорщилась от нескончаемой злости, глаза безумно поблёскивали в лунном свете. Однако, несмотря на весь их оскал и неугомонный вой, я чувствовал, как внутри них нарастает животный страх. Именно эта смесь ярости и ужаса подхлёстывала меня, заставляла ещё сильнее сжимать рукоять фламберга и наслаждаться свистящим звуком лезвия, дробящим рёбра и разрубающим хребты.
Мелкие брызги крови и ошмётки плоти разлетались вокруг, каждый раз окрашивая траву на поляне всё гуще и гуще, будто художник-виртуоз неустанно добавлял новые тёмно-багровые мазки на общий трагический пейзаж. Теперь, вместо привычной зелени, под ногами хлюпала густая жижа, смешанная с кровью и кусками тел, а ветер доносил до носа тошнотворный запах медной влаги и сырой шерсти.
Моё сердце колотилось в такт с боевым ритмом, заданным волками: они всё лезли и лезли, напирали, оглашая ночной лес истошным завыванием. Но я уже чувствовал себя неудержимым. Адреналин тёк по венам, словно дикий поток, разгоняя каждое движение до предела. Раз за разом фламберг с рассерженным свистом рассекал воздух, а за этим звуком следовал багровый фонтан и жуткий треск костей. Проникая в очередную тушу, лезвие словно пело, вселяя в меня странный восторг от того, что я способен крушить этих тварей с пугающей лёгкостью.
Диана, полностью поглощённая боем, продолжала кромсать оборотней, делавших отчаянные попытки атаковать её с флангов. Длинная чёрная шерсть на загривке волчицы была густо облеплена кровью поверженных противников. Я замечал, как каждый раз, когда ей удавалось отбить нападение очередного волка, она вскидывала свою мощную морду, оголяя клыки в гневном оскале. В этот миг в её глазах бушевала дикость, смешанная с холодной решимостью.
Один из самых крупных волков — патлатый, с тускло-серой шерстью и рваным ухом — попробовал взять Диану измором, наваливаясь на неё сверху. Его тяжёлое тело летело вниз с разинутой пастью, намереваясь одним скачком сломить сопротивление волчицы. Но та даже не дрогнула: казалось, она насмешливо сверкнула глазами и молниеносно скользнула в сторону. Сверху донёсся хриплый рык Дианы, когда она поднырнула под волка, и в ту же секунду её клыки вонзились ему в шею. Мышцы и связки с громким чавканьем разорвались у него под челюстью, и густая кровь брызнула на чёрную морду волчицы. Волк успел лишь жалобно пискнуть, судорожно дёрнувшись, прежде чем Диана дёрнула головой, выдирая из его горла трахею. Жуткий хрип оборвался, и покусанное тело тяжело шмякнулось на залитую кровью траву. Волчица рыкнула, швыряя обрывки плоти, которые ещё мгновение назад были частью его шеи, в сторону.
— Хорошая работа, — прокричал я ей, пытаясь перекричать воющее месиво вокруг.
Диана лишь коротко зарычала в ответ, продолжая испепелять взглядом следующую жертву. Казалось, её злоба была направлена не только на этих волков, но и на сам лес, на всю проклятую ночь, что свела нас с этими тварями в кровавом поединке.
Внезапно над нами послышалось пронзительное шуршание, словно что-то тяжёлое раскалывало воздух при стремительном падении. Я прищурился, стараясь разглядеть, что происходит в лунном небе. И тут в глазах мелькнуло красное пятно: огромный волк, тот самый альфа с кроваво-красной шерстью, которого я запустил в небеса одним могучим броском. Теперь он летел вниз, описывая неуклюжую дугу и махая бесполезными лапами в тщетной попытке смягчить падение.
В следующую секунду раздался жуткий глухой удар, от которого содрогнулась земля, и волк, впечатавшись в кровавую жижу, сломал себе все лапы. Под ним хрустнули кости, а из пасти вырвался протяжный вой, перешедший в судорожное хрипение. Казалось, его внутренности сминаются, смещаясь и выплёскиваясь наружу. И всё же каким-то чудом альфа ещё цеплялся за жизнь, корчась в агонии.
Я медленно подошёл к нему, чутко прислушиваясь к непрерывному завыванию и скулежу других оборотней, разбросанных по поляне. Густая, тёплая кровь пульсировала у альфы из многочисленных ран, а при каждом вздохе его грудная клетка разверзалась, обнажая рваные внутренности. Диана, тяжело дыша после беспощадной схватки, пристроилась, с другой стороны, слегка опустив морду, но не отводя от умирающего волка своего звериного, полыхающего яростью взгляда.