Валерка включил свою волынку про Казахстан, а Настя, воспользовавшись случаем, улизнула на минутку на второй этаж, перед этим согласившись продегустировать глинтвейн, сделанный по фирменному рецепту хозяина этого дома. Она ушла, а мы с Довженко разговорились про Казахстан, пока меня не отвлек незнакомый звук. Телефон Вагнер забыла на диване, и именно он только что подал признаки жизни. Незнакомый звук, а я знаю все звуки на ее телефоне. Незамедлительно взял аппарат и с легкостью снял пароль — его я тоже уже давно знаю. С Вагнер нужно быть готовым ко всему.
Застыл. На экране очевидно женское приложение нарисовало мордочку котенка и надпись: «Задержка 28 дней. Вероятность беременности высокая».
— Контролируешь? — хмыкнул Довженко. — Правильно, за такой ласточкой нужен глаз да глаз!
— Валер, скажи, чтобы нам принесли чай, а не глинтвейн.
— А что это? Вы с нами пить не будете?! От моего глинтвейна еще никто не отказывался… — Довженко начал было возмущаться, но вдруг замолчав, соединил мою просьбу с телефоном. — Тк… Миша… Нет, я понял, молчу. Чай, так чай. Ну, это… — Валерка заулыбался в густые усы. — Все, все, не надо мне объяснять, я могила, Миш. Ты же знаешь! Ирка! Ира! Ирина! Иди сюда!!!
Настя вернулась, когда мы с Валерой отошли обсудить мою поездку в Казахстан. Пришлось заняться делами, чтобы заткнуть пасть старому другу. Мы отошли в другой конец бесконечного помещения, туда, где располагался его рабочий стол. Я видел, как Настя вернулась к дивану и с неудовольствием обнаружила на столике возле него кружку с чаем, а не бокал с вином. Посмотрела на меня с подозрением. Потом на телефон, похоже, тут же догадалась о том, что случилось. Судя по тому, как зло сверкнула медовыми глазами в мою сторону и тут же снова ретировалась.
Она на меня злится? Знает, что беременна и собирается пить? И мне ничего не сказала!!!
Настиг ее уже в нашей спальне. Хотела видимо прибить меня входной дверью, которую попыталась как всегда захлопнуть у меня перед носом.
— Вагнер, стой! — поймал беглянку и прижал к стене. — Стой, Настя. Что опять случилось?!
Карие глаза смотрели на меня с такой злостью… Но я уже знаю, что за ней скрывается. Небольшой нажим с моей стороны и эта злость превратится в страсть. Однако сейчас я хочу поговорить. Это очень важно. Важнее, чем все мои дела вместе взятые.
— Широков! Кто тебе разрешил копаться в моем телефоне?! — взбрыкнула она у меня в руках, но я держал крепко, вырваться просто так у нее не получится.
— Ты вынудила меня, — прохрипел над ней. Только что ее соблазнительная теплая грудь коснулась моей руки, напомнив мне о сладких ощущениях и будто воскресив вкус ее тела у меня на губах. — Если бы переехала ко мне и не заставляла больше гоняться за собой, мне бы не пришлось этого делать.
— Иди к черту, Широков, я тебе двести раз уже повторяла!
— Повтори в двести первый, — жестко удержал ее у стены. — Почему ты промолчала про беременность? Считаешь, я не имею права знать?!
— Широков, послушай… — розовые губки плотно сжались, демонстрируя крайнюю степень возмущения.
— Нет, это ты меня послушай. После этих выходных я должен буду уехать в Казахстан дней на пять. Ты, естественно, со мной не поедешь. Так?
— Так! — выпалила строптивая девчонка, словно бросала мне вызов.
— Хорошо. Я вернусь, и ты уже не отвертишься. Свадьбе быть.
Я многого ожидал. Что будет ругаться, отбиваться. Но она как-то сникла, глаза мгновенно потускнели и опустились куда-то в район моей груди.
— Насть, — прошептал ей в макушку, чуть касаясь губами шелковых волос, — Насть, пять дней. Поехали со мной. Давай Олефа возьмем, ты нас познакомишь наконец-то. Насть, посмотри на меня…
— Пошел ты, — буркнула упрямица и, вырвавшись из моих рук, быстро скрылась в ванной.
Я подошел к закрытой двери и, прислонив лоб деревянному покрытию, а руку положив на золотую ручку, сказал еще раз:
— Насть, всего пять дней… Скажи, что не хочешь и я не поеду.
— Езжай куда хочешь, Широков. Мне все равно!
Последние несколько недель я ее узнал слишком хорошо и сейчас отчетливо слышал слезы в ее голосе. Упрямая девчонка! Ни в какую не хочет признавать, что сама что-то чувствует ко мне. Постоянно пытаюсь ей это доказать и все безрезультатно.
Ничего. Может быть, эта поездка пойдет нам обоим на пользу.
Он уехал. Сегодня утром. Я все еще у себя дома и все еще не решилась ответить ему ни да, ни нет. Договорилась сама с собой с утра ни о чем не думать и посвятить время себе любимой. Давно такого не было. Каждый день, после возвращения из отпуска Широков заполнял собой. Пробежки, встречи втихаря, пытался меня выловить буквально везде и везде же сопровождать, фанатично следя за каждым моим шагом.
Я думала, что оставшись, наконец, одна, обрадуюсь этому. Но…
Нет.
Еще только одиннадцать утра, а я уже места себе не нахожу. Пыталась писать. Не могу. Могла спокойно, когда знала, что он караулит у меня под окном. Теперь ни одна приличная мысль в голову не идет. Да что ж такое-то со мной? В тысячный раз нажимаю на разные приложения на своем телефоне. Не знаю, как убить время или чего-то жду.
