Код Средневековья. Иероним Босх полностью

Рис. 34. «Страшный суд» из Брюгге – триптих, вокруг которого ведутся споры об авторстве, Босх или не Босх его создатель, – демонстрирует ландшафты ада, соединяющие и копирующие избранные мотивы других работ Иеронима: бордель в кувшине, пыточная водяная мельница, жернова, кузница, поедание женщино-птицей грешников, мост испытаний и река мытарств. Женщины вообще часто фигурируют в аду Босха. Отцы церкви учили, что чрево женщины – врата дьявола. В первую очередь источником (помимо Евы) для столь негативного образа являлась «блудница Вавилонская» из текста Апокалипсиса. В Притчах Соломона также рассказывается о великой распутнице-дьяволе: «дом её – пути в преисподнюю, нисходящие во внутренние жилища смерти» (Пр. 7:27). Проводники воли зла – Иродиада и Саломея, повинные в казни Иоанна – были распутницами. Народное же сознание создавало различные фольклорные образы женского оборотничества.

Нестандартная иконография Иеронима Босха раскрывает уникальность переживания культурно-исторической ситуации: финал средневековой эпохи, утрата привычной картины мира и начало Нового времени. Тектонические плиты культуры сдвинулись: прежние иерархии, божественная и мирская, не могли обеспечить осмысления приходящих реалий грядущего мира. Великие географические открытия, наука, сомнение в непоколебимости католицизма, раннекапиталистические отношения (которые уже нуждались в пока ещё не нас-тупившем «протестантском этосе»), урбанизация, развитие инженерной мысли и военной техники, станок Гутенберга, изменивший многовековую связь человека и ручного письма (сложный процесс создания книги сменился отчуждённым серийным производством на станке), – всё это знаменовало собой новую эпоху. Один из важнейших топосов предчувствия последних времён – это прогресс (божественная кара за вавилонскую башню, кара Прометея за огонь). Крах старого под натиском нового, смену эпох, культура интерпретирует в образах Страшного суда, интегрируя их в репрезентацию стремительно мимикрирующего быта. Эсхатологическая эстетика Апокалипсиса разнолико проявлена в искусстве XVI (последователи Босха, Брейгель) и XVII веков (натюрморт, vanitas).

На закрытых створках триптиха «Страшный суд» в фигурах святых обнаруживается прямая противоположность апокалиптическому хаосу. У Босха спасение даруется только сверхправедникам: аскетам и отцам церкви. Хотя паломничество и праведные дела, безусловно, дают больше шансов человеческой душе на чаше весов Страшного суда.

Левая внешняя створка изображает святого Иакова. Своим обликом пилигрима он намекает на «путь святого Иакова» – знаменитый (третий по значимости после Иерусалима и Рима) паломнический маршрут в город Сантьяго-де-Компостела (Испания), где хранятся мощи апостола. В отличие от рассмотренного выше коробейника, перед нами классическая иконография пилигрима с характерными атрибутами. Пилигрим-Иаков, как и коробейник, бежит греха. На заднем плане, как и на створках «Воза сена», – сцена убийства, которой противопоставлен искупительный путь паломничества.

Рис. 35. Внешние створки «Страшного суда».

Правая внешняя створка изображает покровителя Фландрии – Святого Бавона, пожертвовавшего своё имущество бедным. Прекрасный юноша стоит в кругу нищих, ребёнок или карлик тянется к нему, а сзади лежит калека с пус-той миской, демонстрируя отрезанную ступню на белой ткани (речь о специфическом недуге, поражавшем конечности и изображённом здесь, пойдёт в следующей главе). Святому Бавону посвящён собор в Генте, где был крещён Карл V. Вероятно, триптих предназначался для алтаря этого храма.