— Я не думаю, что готов к столь ответственной должности, — осторожно, чтобы не показаться в глазах Лестрайда неблагодарным за его щедрое предложение, заметил программист. — У меня нет опыта руководства такими большими отделами. У меня вообще нет опыта руководства. Я практик и исполнитель, а не руководитель.
— Я знал, что именно так вы и ответите, Люк. — Лестрайд, довольный ответом Хендерсона, откинулся на спинку стула. — И я не ошибся в вас, предлагая вам эту должность. Было бы куда хуже, если бы вы приняли ее безо всякого сомнения. Но я наблюдал за вами, когда вы работали над проектом. Ведь не зря я назначил ответственным за него именно вас. Вы отлично справились, даже несмотря на разногласия с Райтом. Райт амбициозен, а значит, и самоуверен. Самоуверенность же часто приводит к неоправданным ошибкам. Сомнения и умение разрешать их — вот залог успешной работы. Мне не нужен в отделе самоуверенный руководитель. Самоуверенность — признак ограниченности. Мне нужны вы, Люк.
Генерал смотрел на Хендерсона с интересом. Он знал, что программист согласится на его предложение, но в то же время ему нравилась и ненапускная скромность этого специалиста в области программ для ИИ. Такой руководитель не даст спуску и себе самому, и своим подчиненным, требуя от них только качественного выполнения своей работы.
Принесли заказ, и, пока официант расставлял тарелки и чашки на столе, собеседники молчали. Но едва служащий ресторана отошел от их столика, Хендерсон заговорил:
— Прежде чем я соглашусь на ваше предложение, генерал, я бы хотел просить вас об одном одолжении.
Лестрайд посмотрел на программиста с еще большим интересом и ответил:
— Слушаю вас внимательно, Люк.
— Я бы хотел лично провести полевые испытания «Хамелеона». Я имею в виду испытания на поле боя. Вы ведь сказали, что намерены их проводить в реальных условиях, не так ли?
— Я не ошибся в своем мнении о вас, Люк, — не отвечая прямо на вопрос программиста, произнес Лестрайд. — Что ж, вы вправе обратиться ко мне с такой просьбой. В конце концов, «Хамелеон» больше ваше детище, чем чье бы то ни было. Я подал идею, а вы эту идею сделали действенной.
— Ну не только я… — начал было возражать Хендерсон, но генерал прервал его, похлопав ладонью по руке.
— Не скромничайте, Люк. Я ничуть не умаляю той работы, что провели Трок и Рай… — Он сделал паузу и добавил: — Ну и наш Жак Фуре, конечно же. Но собрали воедино программу, соединили ее с электроникой танка и контролировали весь процесс проекта вы. А потому я смело могу утверждать, что «Хамелеон» на девяносто процентов создан именно вами. А значит, вы имеете полное право не только провести с ним полигонные испытания, но и опробовать его силу, мощь и, не побоюсь этого слова, разум в реальном бою.
— Да, «Хамелеон» — разумная машина, — согласился Хендерсон. — Если только можно назвать боевой танк, руководимый искусственным интеллектом, разумным, — добавил он.
— А почему бы и нет? Ведь разумом наделен не только человек. Многие животные, например дельфины или даже собаки, имеют свой, хотя и отличный от нашего, разум. Скажите, вам мама читала в детстве сказку Карло Коллоди «Пиноккио»?
— Да, читала, — кивнул с серьезным видом Хендерсон. — Я, кажется, понимаю, к чему вы клоните, генерал. Вы хотите сказать, что «Хамелеон», как и этот деревянный человечек, когда-нибудь сможет стать похожим на человека? Ведь именно человек вложил в него те знания и опыт, которым наделен он сам. Но я не согласен с вами. Наделенная разумом машина не имеет возможности совершенствоваться духовно. А без этого она так навсегда и останется только машиной. Именно об этом, как мне кажется, и снял фильм Стивен Спилберг.
— Вы имеете в виду фильм «Искусственный разум»? — подхватил слова Хендерсона генерал. — Что ж, вы снова правы. Именно эти мысли и подвигли когда-то и меня выдвинуть идею создания супероружия на основе искусственного интеллекта. Я в очередной раз удостоверился в том, что ваша кандидатура в качестве руководителя отдела тактических технологий наиболее подходящая для меня лично и для нашего министерства в целом, — с довольной улыбкой сказал Лестрайд.
Руководитель DARPA и впрямь был удовлетворен тестированием своего будущего сотрудника. После того как Хендерсон заговорил о разделении чувств и разума, Лестрайд понял, что этому человеку ничто не сможет помешать создавать современные виды вооружения на основе ИИ. Уж он-то точно не будет, как специалисты из OpenAI, ныть о захвате Земли роботами, руководимыми искусственным разумом.
Некоторое время оба ели молча, словно обдумывая все то, что было сказано ими друг другу на этой встрече. Лестрайд первым нарушил молчание. Пригубив вина из бокала, стоявшего рядом с ним, он сказал:
