— Лечебницу, в которую поместили Фуре, мы нашли через две недели после инцидента в «Хитром лисе». «Айла», использовав один из своих документов, устроилась в это заведение медицинской сестрой. Она присматривалась к Фуре, изучала его характер, узнавала о его личных проблемах от лечащего врача и от самого Фуре. Тот, правда, не был слишком многословен и мало с кем общался, предпочитая одиночество, но к сестре Лидии Кларк он иногда благоволил. От него она и узнала, что Жак сильно переживает из-за расставания со своей девушкой Мартиной, с которой дружил с детства и на которой мечтал жениться. «Айла», а вернее, сестра Кларк поведала ему подобную историю, которая случилась якобы и с ней. Фуре стал больше доверять ей, и вполне возможно, что со временем рассказал бы ей и какие-то подробности о проекте, над которым он и другие трое работали, но нам пришлось ускорить события…
Янгель посмотрел на Тенькова, предлагая ему продолжить доклад.
— Да, так и есть. «Тони» рассказал нашему связному, что Лестрайд за ланчем в кафе обмолвился одному из своих друзей из министерства о том, будто разработка его секретного проекта подошла к концу и на днях должно состояться испытание нового оружия. Посоветовавшись со Львом Борисовичем, мы решили рискнуть и попросить «Айлу» подробнее узнать об этом проекте. Медсестра Кларк вместо обычных лекарств, которые были прописаны Фуре для снижения тревожности и возбуждения, вечером принесла ему наркотические таблетки и назначила свидание в одном из местных парков. О наркотике француз, естественно, не знал и, по словам агента, вначале очень удивился, когда она назначила ему встречу. Но потом, когда наркотик начал действовать, Фуре все-таки решился на побег из лечебницы.
— Как я понял, все прошло вполне удачно?
— Да, — ответил вместо Тенькова Янгель. — Фуре под действием наркотика рассказал «Айле» о том, что представляет собой секретный проект, над которым он работал. Но, естественно, без каких бы то ни было подробностей. Ведь его отстранили от участия в разработке оружия из-за его нервного срыва, и он не знал, на какой стадии находится работа.
Янгель вновь посмотрел на Тенькова, предлагая ему продолжить. Тот, прочистив горло, стал докладывать:
— Так получилось, что как раз в это время мои люди, которые следили за передвижениями Лестрайда, узнали, что он на днях встречался с главой военного министерства. Был у него с докладом, точнее говоря. О чем они там говорили, нам неизвестно, но на следующий день Лестрайд вылетел в Сидней и первым делом посетил Фуре, которого, после того как его нашли на железнодорожном вокзале пригорода столицы, частично потерявшего память, перевезли на Ботаническое побережье. Там у Министерства обороны США есть своя небольшая резиденция как раз для таких ситуаций. В резиденции Лестрайд пробыл не больше получаса и потом сразу же направился на одну из военных баз. А вернее, только еще строящуюся в рамках договора о новом партнерстве AUKUS военную базу на юге от столицы.
— Мы предполагаем, что именно там, неподалеку от этой базы, и будут произведены испытания нового оружия, — добавил Янгель, когда Теньков замолчал, чтобы перевести дух.
— Фуре хотя бы намекнул вашей агентессе, что за оружие будет испытываться? — озабоченно нахмурился глава Второго управления разведки.
— Мы знаем пока только то, что это будет последняя модель «Абрамса», а точнее, модель М1А2, напичканная программой, которой будет командовать не оператор, а искусственный интеллект. Вот эту самую программу ИИ и всю остальную начинку для нее и разрабатывала группа, руководить которой поставили Люка Хендерсона. Название проекту дали «Хамелеон».
— Испытания нового оружия уже прошли? — спросил глава Второго управления, ожидающе глядя то на Тенькова, то на Янгеля.
— Насколько мы знаем — да, — ответил Теньков. — Но результаты испытаний нам неизвестны. Фуре сказал, что вся документация и все разработки хранятся в отдельном компьютере, не связанном с нейросетью. Что, как мы понимаем, исключает любую попытку взлома и проникновения и к самой программе, и к документации. Наши киберразведчики пока что не смогли выяснить никаких подробностей касательно проекта «Хамелеон».
— Понятно, — кивнул начальник Второго управления. — Что ж, я доложу Верховному о создании нового оружия. Но думаю, что ему было бы важно узнать о том, как прошли испытания на полигоне. Вы должны понимать, что нам необходимо знать обо всех новых разработках потенциального противника и быть готовыми, в противовес НАТО, самим создать подобное вооружение. Или, по крайней мере, придумать средство противодействия. Мы тоже, как вы знаете, работаем с искусственным интеллектом. Но нам нужно знать, какая именно программа была вложена в этот быстроходный танк. И какие задачи он благодаря этой программе может выполнять во время боя. К тому же наверняка в его функции была внесена задача по защите брони от поражающего оружия. В частности, от нападения беспилотников. РЭБ, как мы знаем, не всегда эффективна против некоторых видов коптеров и управляемых снарядов.
