«Возможно, что я просто нагнетаю атмосферу, а на самом деле ничего страшного в том, что Фуре куда-то исчез, нет. Велингтон вполне может быть прав, и у парня и впрямь просто что-то щелкнуло в голове, и он решил вернуться во Францию. А может, захотел просто прогуляться по городу… Чушь какая-то. Прогуляться по Сиднею в больничной пижаме? Да и куда бы он мог далеко уехать без документов и без денег? Нет. Тут что-то другое», — размышлял Лестрайд.
В дверь кабинета тихо постучали.
— Кто еще там? — недовольно спросил генерал.
В двери просунула свой остренький носик его помощница.
— Вам срочный звонок из Сиднея, — нерешительно объявила она. — Соединять?
— Да, соедини, — вздохнул Лестрайд.
Головная боль проходила, и работоспособность постепенно возвращалась к генералу. Звонил Велингтон.
— Его нашли в районе Стратфилда, — без предисловий заявил он. — А если точнее, то на путях железнодорожной станции Стратфилда.
— Он жив?
— Да. Но совершенно не помнит, как туда попал. Его обнаружили работники станции, когда он брел по рельсам, и отвели в полицию при вокзале. Те связались с сиднейской полицией, начальник которой в свою очередь сразу же позвонил мне.
— Вы забрали его?
— Нет, мы только еще добираемся до пригорода. Просто я решил сразу же сообщить новость вам.
— Хорошо. Пока что не отправляйте его в больницу, и вообще не стоит ему пока что задавать никаких вопросов. Поселите под присмотром наших людей в каком-нибудь домике за городом, скажем, одной из наших резиденций. Я завтра сам с ним поговорю.
— Хорошо. Я понял.
— Еще какие-то новости есть? — Лестрайд почесал переносицу. Этот жест означал у него, что он наконец-то успокоился, приняв какое-то решение.
— Пока нет, — ответил Велингтон. — Поговорить с медицинской сестрой мне не удалось. Она сейчас не на смене. Но мы узнали ее адрес. Заберу Фуре и сразу же поеду к ней.
— Хорошо. Тогда прощаемся до завтра. Мне больше не звони.
Лестрайд положил трубку и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Что ж, пока что одной проблемой стало меньше — Фуре нашелся, и он жив, хотя ничего и не помнит о часах, проведенных вне стен лечебницы. А это настораживает. Когда у человека с интеллектом гения из памяти неожиданно выпадает большой, в десять часов, кусок времени, это всегда говорит о чем-то плохом. Фуре лечили от нервного срыва, а не от серьезного психического заболевания. Все лекарства, которые выписывались ему доктором, были строго оговорены и зафиксированы в карточке показаний к лечению. Фуре — ценный кадр для военных, и то, что он не смог участвовать в проекте «Хамелеон», не значит, что его нельзя было использовать для других целей и задач. Что, собственно, Лестрайд и собирался сделать после окончания проекта. Планировалось привлечь Жака для работы в Организации оборонной науки и техники Австралии, которая тесно сотрудничала с Министерством обороны США и с его, Лестрайда, управлением в частности.
«Надо будет обязательно провести экспертизу крови Фуре, — размышлял генерал. — Наверняка его чем-то напичкали, раз у него отшибло память. Мне кажется, что во всей этой истории с хотя и временным, но все-таки исчезновением француза все не так просто, как кажется на первый взгляд».
Самолет, на котором прилетел Лестрайд, приземлился в аэропорту Сиднея без задержки. Велингтон встретил его и сразу же провел к автомобилю, который ждал их неподалеку от взлетно-посадочной полосы.
— До испытания «Хамелеона» у нас еще есть время, — поздоровавшись с помощником, сказал Лестрайд. — Едем к Фуре. Как он себя чувствует?
— В целом — неплохо, — ответил Велингтон. — Сегодня утром его осматривал доктор. Под моим личным наблюдением, — быстро добавил он, покосившись на начальника. — Физически он здоров…
— Меня больше интересует его голова. А вернее, память, — прервал его Лестрайд. — Он что-нибудь вспомнил о своей вчерашней прогулке?
— Только то, что общался с какой-то женщиной, — последовал ответ помощника. — Но кто она, он сказать затрудняется. Как и описать ее внешность. Пока что для него все эти сведения покрыты туманной дымкой.
— Ты сказал «пока что». Может ли это означать, что память полностью вернется к нему?
— Доктор уверен, что вернется. Но не сразу, а постепенно. И когда точно это произойдет, тоже пока непонятно. Доктор Треволт взял у Фуре кровь на анализы. Должен мне позвонить, когда анализы будут готовы.
— Ну хоть что-то, — хмуро заметил Лестрайд, глядя в окно автомобиля на пробегавший мимо шоссе, по которому они ехали, пейзаж. — А что насчет медсестры?
— Она пропала, — нехотя ответил Велингтон и поморщился, предвидя недовольство Лестрайда этой новостью.
— Подробнее, — коротко сказал генерал, сдерживая раздражение. Ему не хотелось портить себе настроение перед поездкой на полигон и испытанием «Хамелеона».
