– Да не фейк это, – обиженно воскликнул хозяин планшета. – На митинге Гошан все подтвердит. Он девчонку знает, которая лично это снимала и в сеть заливала. Я тебе сейчас еще один похожий ролик покажу. Его час назад какой-то чувак из Берлина запостил.
Неожиданно парень заметил, что за ним наблюдают, возмущенно фыркнул и пересел подальше. Его скептически настроенный друг последовал за ним. Решив не смущать подростков, я отошел на несколько метров и встал перед монитором, вмонтированным между окнами вагона. Там шли последние новости.
Вроде все как обычно. Дикторша говорила что-то про вакцинацию и отмену карантина в учебных заведениях.
Затем про президента, вылетевшего с рабочим визитом на Дальний Восток.
Про нового премьер-министра, собравшего профильных министров на внеочередное заседание.
Про уменьшающееся количество смертей, вызванных новым штаммом вируса, и про предприятия общепита и торговые центры, выходящие из режима карантина.
Дикторша продолжала монотонно вещать, но я после звонка матери и того, что со мной произошло в маркете, был склонен новостям не верить. Зато, в отличие от скептически настроенного подростка, я поверил, что ролик – не фейк. И это заставляло задуматься о происходящем в мире.
Новая биологическая угроза. Чересчур агрессивные наркоманы. Сотрудники ФСБ в лаборатории дяди Бори. Возможное закрытие Москвы на карантин. Все это наводило на мысль, что грядет что-то очень хреновое.
В кармане завибрировал телефон. Звонили с незнакомого номера. Я не раздумывая принял вызов.
– Да.
– Максим, это я. Пожалуйста, только не вешай трубку, – из телефона донесся до боли знакомый голос.
Это был ее голос. Голос девушки, из-за которой я пять лет назад бросил все и добровольно ушел выполнять воинский долг там, где этого требовала Родина.
Горло сдавило тисками. Голова закружилась. Выстроенная разумом защитная плотина рухнула, и забытые чувства вырвались наружу, захлестнув сознание спектром противоречивых эмоций.
Я думал, что давно забыл обо всем этом, но стоило услышать голос Маши Ярыгиной, и все вернулось. «Да что за хрень?!» – завопило мое мужское достоинство, заставив взять себя в руки.
– Максим, не молчи, ответь, ну пожалуйста. Я знаю, это твой номер.
– Да, мой, – выдавил я из себя. – Но откуда ты его взяла?
– Твой дядя ходил в универ и договаривался, чтобы тебя восстановили. Личное дело в архиве искала моя хорошая знакомая и наша бывшая сокурсница.
– Ясно.
– Мне приятно тебя снова услышать. Нам нужно встретиться и поговорить.
– О чем нам разговаривать? И главное – зачем? Мне нашего прошлого разговора вполне хватило. Прошло шесть лет, ты замужем, и, насколько я знаю, у вас есть ребенок.
– Максим, не все так просто, как кажется. Я должна все сама подробно тебе рассказать. Извини, сейчас по телефону не могу долго разговаривать. Можно, я завтра позвоню еще раз и назначу место встречи? Прошу, не отказывай.
В трубке послышались всхлипывания.
– Маша, только не реви. Если тебе надо, звони. Встретимся и поговорим.
– Максим, я рада, что ты вернулся. До завтра.
Из телефона донеслись короткие гудки, а я застыл, продолжая с силой прижимать гаджет к уху.
С последнего нашего разговора прошло шесть лет. Я давно смирился с тем, что наши отношения остались в прошлом. Но как оказалось, это всего лишь иллюзия.
Я стоял отрешенный и не замечал, как вагон постепенно заполняется молодыми людьми.
Странно, откуда их здесь столько?
Придя в себя, я вспомнил упомянутый подростками митинг и задался вопросом, какой придурок сейчас начнет собирать молодежь на митинг? Хотя чему тут удивляться – альтернативно мыслящих граждан у нас в стране хватает.
За станцию до места назначения поезд остановился, но двери не открылись. Мимо состава пронеслась толпа полицейских, гулко топоча по пустому перрону. Потом поезд тронулся без предупреждения, и это вызвало у молодежи волну возмущения.
Добравшись до «Выставочной», состав замер, и диспетчер по радио сделал объявление:
«В связи с аварией на пути следования, поезд дальше не пойдет. Станция закрыта до устранения повреждений. Выход в город перекрыт полицией. Пожалуйста, не занимайте эскалаторы, ожидается прибытие аварийных бригад и пожарных. Всем пассажирам следует выйти из вагонов и пересесть в поезд, следующий в обратном направлении».
По забитому вагону пронесся недовольный ропот, и, как только двери открылись, толпа хлынула наружу. Выйдя на перрон, я заметил, что народу собралось слишком много. Видимо, это был не первый состав, высадивший здесь пассажиров.
Ехать назад я не собирался и потому начал аккуратно пробираться к выключенным эскалаторам. Была небольшая надежда, что сработает ветеранское удостоверение, и меня пропустят. В крайнем случае можно попробовать найти того, кому получится дать на лапу.
