– Он не только их видит, он умеет их рвать. Не знаю, что он сделал с твоей ногой, но, если сейчас снять повязку, ты увидишь зарубцевавшуюся рану, словно после укуса прошло не шесть часов, а две недели.
Над пылающим городом всю ночь летали вертолёты и истребители. Что-то мощно взрывалось. Доносился шум неутихающей канонады. Подсвеченные пожарами дымные столбы вздымались над центром Москвы, а гарь и пепел постепенно заполонили ночное небо. И на фоне этого рукотворного Армагеддона кое-где в окнах горел свет, работали уличные фонари, светились рекламные вывески и светофоры. Несколько раз по дороге пронеслись одинокие машины, а ближе к утру мимо многоэтажки прошествовала огромная орда зомби.
Всю ночь, перед глазами возникали сменяющие друг друга образы. Это были воспоминания прежней жизни, теперь казавшиеся отражением давно минувшего времени.
Совсем не таким я себе представлял возвращение в город детства. На фоне всего этого непотребства меня радовало только одно – Маша. Я не сомневался, что доберусь до неё. Очередное воспоминание о ней взбудоражило воображение, и улыбка непроизвольно перечеркнула мою помятую физиономию.
Отодвинув массивную дверь с защитным окошком, Вася прошёл в небольшую комнату. Судя по всему, раньше здесь располагалась операторская рентгенолога. Я помог отодвинуть пустой шкаф, и за ним обнаружился пробитый в стене лаз.
Когда Васька отодрал картонку, из дыры пахнуло хлоркой. Парнишка полез внутрь, а я за ним. В просторном помещении не имелось окон. Единственная дверь заложена кирпичной кладкой. Вася зажёг пару масляных ламп и указал на огромную дыру, зияющую в железобетонном полу.
– Это там. Я, дурак, думал, что не надо всё наверх перетаскивать, а теперь из-за долбаной руки сам спуститься не могу. Дядя Шустрый, давай только быстрее, а то жрать хочется, аж сил нет.
Из неровной дыры торчали куски перепиленной арматуры, а на самом краю лежал моток толстой верёвки с узлами, навязанными по всей длине. Заглянув вниз, я в полумраке разглядел такое же помещение. До укрытого пёстрыми коврами пола было метров пять.
Около дальней стены стояли штабеля ящиков и несколько железных бочек. Но мой взгляд притянула внушительная груда огнестрельного оружия. Пытаясь получше рассмотреть сваленные в кучу стволы, я встал на колени и поинтересовался:
– А вон к тем стволам патроны есть?
– Да, этого добра здесь полно. От Хирурга много чего осталось. Можешь себе взять, что понравится, – уверенно предложил Васька.
Похоже, моё желание помочь детям оборачивалось возможностью нормально вооружиться.
– А почему так хлоркой воняет? – спросил я, вытирая слезящиеся глаза.
– Там мешок с хлоркой высыпан, он у любого заразного нюх напрочь отшибает. Даже деловые этот запах не переносят.
Васька пнул моток верёвки, и её конец глухо стукнулся об пол склада. Потом он деловито перебрал кипу рюкзаков и два из них скинул вниз.
Внезапно сзади послышалось шуршание. Резко оглянувшись, я увидел силуэт девчушки. Она сидела в коряво выдолбленном проёме и внимательно за нами наблюдала.
– Вася, мы с мишкой хотим зрать, – заявила она и выставила перед собой медведя.
– Светка, а ну, быстро отсюда, иди свои мультики смотри.
Девчушка тут же испарилась, а я, наконец, решился, отложил биту, снял рюкзак и схватился за верёвку. Спуск занял меньше десяти секунд. Толстый слой ковров мягко отпружинил, и я сделал шаг к штабелям ящиков. В тот же миг раздался металлический лязг, и пол под ногами исчез.
Полёт был недолгим. Я приложился боком обо что-то жёсткое. Сверху прилетел тяжёлый ковёр и доски. А потом нос резанул резкий запах тухлятины, и это заставило вскочить на ноги. Открыв глаза, увидел хромированный стол. При этом всю стену напротив закрывали одинаковые ряды холодильных отсеков с массивными ручками.
Да это же морг! Вот мелкий засранец! Да сколько можно?! Посмотрев вверх, я увидел огромную дыру в потолке, и на два этажа выше – довольную рожицу мальчишки, медленно вытягивающего верёвку.
– Вася, на хрена тебе это?! – выкрикнул я.
– Дядя Шустрый, ты, конечно, вроде чел нормальный, но мне надо Хирурга покормить. Он, когда долго некормленый, совсем ничего не соображает.
Объяснения мне не понравились.
Свет наверху потух, послышались удаляющиеся шаги и звук сдвигаемого шкафа. Вязкая темнота накрыла, и где-то невдалеке раздалось возмущённое сопение. По спине пробежали холодные мурашки, и руки стиснули обрез дробовика. Щёлкнул предохранитель.
Постепенно глаза начали различать очертания предметов. Сначала я рассмотрел дробовик в руках, потом увидел ряды закрытых холодильников и металлические столы для потрошения трупов. Вокруг были разбросаны ковры и куски фанеры от ложного пола. А в самом дальнем углу возвышалась огромная куча грязного тряпья. И именно оттуда слышалось сопенье. Внезапно вся эта куча зашевелилась, и в её вершине раскрылись два светящихся глаза.
– Еда-а-а-а!
