— Попробую проникнуть внутрь, — отозвался Том.
— А как же сигнализация?
— Черт с ней, с сигнализацией.
Том обогнул дом и вышел к тыльной стороне здания. Братья последовали за ним. Затем он перелез через стену и оказался в небольшом закрытом садике с фонтаном. Теперь окно спальни было прямо на уровне глаз. Том наклонился и вытащил камень из поддерживавшей клумбу стенки. Приблизился к окну и прикинул камень на руке.
— Ты что, серьезно собираешься расколотить стекло?
В ответ Том размахнулся и швырнул камень в окно. Когда замер звон разлетевшихся осколков, все напряженно прислушались.
Тишина.
— Никакой сигнализации, — заметил Филипп.
— Мне это не нравится, — покачал головой Том.
Филипп заглянул в образовавшуюся дыру, и Том заметил, как от какой-то внезапной мысли исказилось его лицо. Брат выругался и одним махом, как был в пиджаке и с трубкой, перепрыгнул через подоконник.
— Что это с ним? — удивился Вернон.
Том не ответил и полез в окно за братом. Вернон последовал их примеру.
Спальня, как и остальные комнаты, лишилась всех произведений искусства. Повсюду царил беспорядок: следы грязных подошв, мусор, обрывки упаковочной ленты, обертки от жвачки и кульки из-под попкорна. И тут же на полу гвозди и обрезки деревянных планок. Том вышел в коридор — и там одни голые стены. А он помнил, что в коридоре висел Пикассо, еще один Брак и стояла пара стел народа майя. Теперь все исчезло.
Том чувствовал, как в нем нарастает паника, кинулся по коридору и замер в дверях гостиной. Филипп был уже там и, стоя посередине с побелевшим лицом, обводил взглядом помещение.
— Сколько раз я ему твердил, что это непременно случится. Преступное легкомыслие держать здесь все эти вещи. И вот доигрался!
— Что такое? — встревожился Вернон. — В чем дело, Филипп? Что случилось?
— Нас обокрали, — с трудом, почти шепотом ответил брат.
Детектив лейтенант Хатч Барнаби из полицейского управления Санта-Фе приложил ладонь к костлявой груди, откинулся на стуле и поднес к губам очередную, десятую за день, чашку из «Старбакса». Потянул крючковатым носом горьковатый аромат прожаренных зерен, посмотрел в окно на одинокое хлопковое дерево и, засовывая длинные ноги глубже под стул, подумал: отличный весенний денек выдался сегодня в Санта-Фе, штат Нью-Мексико, США. 15 апреля. Весенние виды. Срок подачи налоговых деклараций. Все сидят по домам, подсчитывают деньги и приводят себя в чувство размышлениями о морали и нужде. Даже преступники берут выходной.
Лейтенант с чувством глубокого удовлетворения отхлебнул кофе. Если бы не трезвонящий телефон, жизнь была бы прекрасна.
Краем сознания он уловил, как Дорин отвечала на вызов, и ее четкие гласные вплывали в открытую дверь:
— Извините, не могли бы вы говорить помедленнее? Не кладите трубку, сейчас позову сержанта.
Барнаби заглушил ее реплику шумным глотком кофе. Потянулся ногой в сторону двери кабинета и толчком прикрыл створку. Слава богу, вернулась тишина. Но ненадолго. Послышался стук в дверь.
Черт бы побрал этот телефон!
Лейтенант поставил кофе на стол и выпрямился.
— Войдите.
В дверь заглянул сержант Гарри Фентон. По одному взгляду на его оживленное лицо Барнаби понял, что произошло нечто выдающееся: его подчиненный был не из тех, кто любил спокойные дни.
— Хатч!
— Мм?..
— Обокрали дом Бродбента, — восторженно доложил он. — У меня на телефоне один из его сыновей.
— И что украли? — У лейтенанта не дрогнул ни один мускул.
— Все! — Черные глаза сержанта светились от удовольствия.
Барнаби сделал глоток кофе, отхлебнул еще, а затем поднялся и пнул стул. Дьявол!
Пока они с сержантом ехали по старому шоссе Санта-Фе, Фентон рассказывал о краже. Он слышал, что коллекция Бродбента стоила около полумиллиарда. Если это хоть сколько-нибудь соответствует истине, о преступлении напишут на первой полосе «Нью-Йорк таймс»! Да что там «Нью-Йорк таймс»! Обеспечена первая страница в «Таймсе»! Можете себе представить?
Лейтенант не мог. Но ничего не ответил. Он уже привык к восторгам Фентона. Барнаби остановил машину у начала петляющей подъездной аллеи, которая вела к имению Бродбентов. Сержант вылез из машины и, весь светясь от предвкушения, повел длинным носом в сторону дома. А Хатч, шагая по дорожке, смотрел себе под ноги. Он заметил полустершийся след фургона с небольшим прицепом, который вел туда и обратно. Сюда явились нагло, не скрываясь. Так что Бродбент либо уехал сам, либо его убили. Скорее всего, второе, и сейчас они обнаружат в доме его хладный труп.
Дорожка сделала крюк и, выпрямившись, вывела к открытым воротам, которые охраняли свободно раскинувшееся средь поросших хлопковыми деревьями лугов сельское поместье с приземистым домом. Лейтенант задержался осмотреть ворота. Они оказались механическими, с двумя моторами. Следы взлома отсутствовали, но электрический щиток был открыт, и внутри торчал ключ.
Хатч опустился на колени. Ключ находился в положении деактивации электрической цепи сигнализации.
— Что скажешь? — повернулся он к сержанту.
