Через восемь столетий после смерти Маймонида мой самолет приземлился в Каире, и я оказался в облаке непреходящего тумана, который окутывает его нынешних обитателей. Путь в Алеппо был мне заказан даже до гражданской войны, превратившей этот город в поле брани, поскольку моя страна, Израиль, находилась в состоянии войны с Сирией. Но все же мне хотелось увидеть следы еврейской жизни в тех местах, где сегодня такую жизнь невозможно себе представить. В Каире, думал я, сыщется какой-то знак, который пробудит память о Маймониде, позволит представить себе этого мудреца сидящим за своим столом, где лежит «Корона», неуловимо меня с ним связывающая.
Ибн Маймун еще помнится некоторым египтянам как философ и врач, служивший при дворе Саладина, историческая фигура из тех времен, когда мусульмане относились к живущим в их среде евреям достаточно терпимо. Евреи покинули эту страну, вытесненные беспорядками сороковых годов, взрывами в старом Еврейском квартале Каира, приходом к власти панарабского национализма Гамаля Абделя Насера, преследованиями, которые поощрялись властями, откровенным грабежом. Два поколения назад еврейская община Каира насчитывала около шестидесяти пяти тысяч человек; сегодня там осталось несколько десятков, одни старики. Пройдет еще несколько лет, и не останется никого.
Главная синагога, стоящая в деловой части города, открыта и охраняется сонными солдатами в белых мундирах. Когда я посетил ее в субботу утром, надеясь увидеть хоть горстку молящихся, там не оказалось никого, кроме арабского смотрителя. Он взял меня за руку и показал на свиток, лежавший на столе посреди молитвенного зала. «Тора», – сказал араб и протянул ладонь, ожидая платы…
В Фустате, который уже поглощен Каиром и до которого на метро рукой подать от моей гостиницы, я тоже посетил синагогу, где когда-то хранилась «Корона». Теперь она открыта как туристическая достопримечательность. Наверху, за стеной галереи для женщин, имеется пустая ниша, где евреи прятали старинные рукописные документы – контракты, письма, священные книги, все материалы, которые содержат имя Бога, а следовательно, их нельзя выкидывать. Когда в XIX веке была обнаружена Каирская гениза[18], ставшая одной из наиболее значительных научных находок нашего времени, оказалось, что в ней среди множества прочих документов имеются и подлинные рукописи Маймонида.
В центре Каира расположены торговые улицы, которые и по сей день именуются Еврейским кварталом, хотя евреев там больше нет. На этих улицах толпятся покупатели, спросом пользуются ткани, игрушечные танки со стреляющими пушками, чучела птиц невероятного желтого цвета. Если углубиться в переулки, где живет беднота, толпа становится реже, дома грязнее. Где-то здесь была заброшенная синагога, в которой, если верить некоторым рассказам, Маймонид занимался с учениками и лечил пациентов. И названа она в честь него:
Никаких следов синагоги я не обнаружил, и люди в ответ на вопрос, как туда пройти, только пожимали плечами. Через несколько минут я заблудился. В одном из переулков я наткнулся на открытую дверь и увидел старика с подростком, сидевших в темной мастерской.
– Простите, как пройти к Муса Ибн Маймун? – спросил я. Они удивились.
– Хотите чаю? – предложил подросток.
Был месяц Рамадан, когда мусульмане постятся с рассвета до заката, и я старался есть и пить только в гостинице. Я поблагодарил и покачал головой. Подросток показал мне на стену, где были изображены Мария с младенцем Иисусом. Мальчик сказал, что они – копты. По словам старика, копты остались жить в Еврейском квартале, а евреи ушли, кроме одной восьмидесятилетней старухи, но подросток его поправил – она тоже ушла. И он провел рукой, как бы подводя черту. «Гамаль Абдель Насер», – сказал он. Я не понял, объяснял ли он причину исхода евреев или же просто обозначил период времени.
