– Мне кажется, я должен пояснить, что нет ни единого способа убедить их, освободить Варга.
– Но Гай может, – ответил Тваи. – Как только он поймет значение.
– Может быть, если ты сможешь добраться до него, – ответил Эрен. – А что если не сможешь?
Тави открыл было рот, чтобы резко возразить Эрену, но был сбит с ног резким порывом усиленного фуриями ветра.
Актеон встал на дыбы и бросился в сторону, когда внезапная буря подняла в воздух пыль и мусор, ослепляя их и оглушая своим ревом. Актеон взбрыкнул, паникуя, и Тави упал с лошади на землю рядом с Эреном.
Глаза Тави были практически полностью закрыты и он едва мог видеть мерцающие формы Рыцарей Воздуха, спускающихся к ним и несущих восьмиместный паланкин.
Повозка приземлилась, Рыцари закрепили ее на земле, и один из них поспешил открыть дверь.
Наварис из Фригии, стройная и одетая во всё черное, появилась из паланкина, на ее лице сияла странная улыбка. Вслед за ней появились остальные сингуляры, и, наконец, и сам сенатор.
Арнос, всё ещё в своей шёлковой мантии, спокойно подошёл к ним, окружённый телохранителями. Он встал над Тави, с холодной улыбкой удовлетворения на лице.
– Вот теперь мы знаем, как вашему якобы доблестному Легиону удалось продержаться так долго против настолько превосходящих сил канимов, – тихо сказал он. – Ты был в сговоре с ними всё время, Сципио.
– Это неправда, – зарычал Тави. – И вы это знаете.
Арнос обвёл рукой окруживших их Рыцарей Воздуха.
– Я не знаю ничего подобного. Вы встречались с одним из канимских офицеров, и у меня больше дюжины свидетелей, которые это подтвердят. Кроме того, вы вступили в переговоры с врагом вопреки моему приказу избегать любого намёка на слабость или отсутствие решительности с нашей стороны.
Арнос вздернул подбородок, глядя на Тави.
– Я не получаю никакого удовольствия, делая это, Руфус Сципио. Но я отдаю вас под арест за отказ от исполнения приказа старшего по званию офицера во время боевых действий. Вас доставят до ближайшего форта и будут держать там до тех пор, пока по вашему делу не будет созван военный трибунал.
Тави молча смотрел на Арноса, ошеломленный услышанным, проклиная себя за беспечность. Он предупредил Макса о том, что Арнос пошлет наблюдателей в это место. Он должен был догадаться, что Арнос уже давно наблюдает за ним, возможно, с помощью нескольких Рыцарей Воздуха, прикрытых завесой.
Он воспользовался шансом и потерпел крах.
Он провалился.
– Наварис, – сказал Арнос, – Возьмите заключенного под арест.
Злобные огоньки, которые ни с чем нельзя было спутать, танцевали в его глазах.
– Найдите место, где его можно будет держать под стражей, пока нам не представится время, чтобы судить его за измену.
Валиар Маркус взглянул на молодую мать, приближающуюся к нему от группы заключенных. Она заметила его отличающийся от остальных шлем центуриона с алым гребнем или жезл, который он нес, как символ его ранга и направилась к нему, сопровождаемая молодым легионером.
Невзрачно одетая женщина, очевидно потрясенная, тем что молодой человек готов был применить силу, посмотрела на Маркуса наполовину стыдливым, наполовину умоляющим взглядом, когда он поспешил к ней.
– Центурион, – сказала она.
Она присела в подобии реверанса, наверное, лучшего, какой она могла сделать, учитывая маленькую дочку, которую она несла на своем бедре. Ребенок молчал, ее голубые глаза были широко открыты.
– Никто не говорит с нами. Никто не говорит нам, когда мы сможем вернуться домой.
Маркус свирепо смотрел на нее какое-то время, но это была пустая попытка. Молодая женщина не собиралась отступать.
– Мэм, – произнес Маркус, – Я вынужден попросить вас вернуться на свое место к другим заключенным.
– Я никуда не пойду, пока не услышу ответы, – тихо сказала она.
– Нет, мэм, пойдете, – ответил Маркус. – Для вашей же безопасности.
Женщина сжала челюсти в отчаянии.
– Я не понимаю, что вам еще нужно от нас, центурион. Никто из нас не применял и не собирался применять оружие против Легионов. Никто из нас не знает ничего, чего бы вы не выяснили несколько часов назад. У нас нет причин находиться здесь, даже учитывая то, что этот молодой человек до сих пор кропотливо выясняет, есть ли среди нас граждане…
Ее голос затих и на ее лице застыла хмурая задумчивость, внезапно сменившаяся маской страха.
Маркус почувствовал, как костяшки пальцев сжали жезл и только треск ломающегося дерева дал ему понять, что он ненароком вызвал фурию, увеличившую силу его рук.
Он видел этот взгляд у других женщин, в других местах и он ненавидел его.
– Мэм, – отчетливо произнес Маркус. Он указал жезлом на других заключенных, – Идите и сядьте там. Сейчас же.
Она какое-то время беспомощно смотрела на него. Затем быстро вздохнула и сказала:
– Меня зовут Эстеллис. – Ее руки обняли ребенка. – Это моя дочь Эстара.
