Монтейн пожал ему руку, отошел на сторону своей команды и замер, глядя куда-то вдаль. До остальных игроков Команды Арафы ему никакого дела не было. Их будто и не существовало, а на дуэль вышел только он один. Непонятно откуда, как не своя, в голову закралась мысль о том, что, вероятно, у Тирена и прочих «арафцев» ощущения примерно такие же. Монтейн с этой мыслью согласился, но никаких выводов из нее не сделал.
Негромко переругиваясь, со стороны парадной лестницы пришли Тенедос и еще один человек, которого Монтейн когда-то видел в лицо, но не знал по имени. Судя по отрывочным репликам, которые Монтейн уловил краем уха, профессор Тенедос вел теологический спор и выражений не выбирал. Его противник тоже в долгу не оставался.
– Господа, – негромко намекнул Арлан.
Тенедос и его спутник примолкли и разошлись по своим половинам.
Потянулись минуты.
– Дикарь, как обычно, опаздывает, – ухмыльнулся Сертан.
– Никто пока не опаздывает, – возразил Арлан. – Это вы пришли немного раньше.
Монтейн услышал за спиной шаги и оглянулся. По винтовой лестнице поднимался Мергус, вид у него был заспанный и благодушный. С негромким и тягучим «Извини-и-ите…» он миновал половину противника и остановился около Кали.
Арлан кашлянул.
– Господа, – начал он скучным тоном, – сегодня мы собрались здесь, чтобы выяснить наконец, кто унаследует Арафу. Вы не обязаны участвовать в этом действе. – Он вздохнул. – Но вы отлично знаете, что выбора, собственно, у вас никакого нет.
– …Ибо жертвоприношение, – ухмыльнулся Тирен.
– Если б вы были жертвенным агнцем, – бесцветным голосом заметил Арлан, – было бы куда проще. Я бы, по крайней мере, слышал только блеяние, а не ваши сомнительные шуточки.
Кали хихикнул.
– А вы, дорогой мой, – обратил на него суровый взор Арлан, – последние два года не вылезали бы с гауптвахты, если бы я не смотрел сквозь пальцы на ваши шалости. И вообще, каждый из вас, – он обвел взглядом обе команды, – тот еще подарочек. И нервы за эти два года вы помотали мне изрядно.
– Даже Монтейн? – удивился Тенедос. – Он-то когда успел?
Арлан укоризненно посмотрел на Монтейна.
– Я нечаянно, – сказал Монтейн, тут же понял, как это прозвучало для посторонних, ухмыльнулся и добавил нахально: – Я больше не буду.
Арлан подождал, пока утихнут смешки.
– Что-то вы развеселились, господа, – сказал он неодобрительно. – У нас тут политическое мероприятие большой важности, а вы балаган устраиваете. В общем, сейчас колокол ударит три раза. После третьего удара можете начинать. Не мое дело что-то вам советовать, но можно было бы сначала разбиться на пары… а дальше как получится. Впрочем, как хотите. – И он отошел к стене, чтобы никому не мешать во время боя.
– На пары так на пары, – сказал кто-то негромко.
Монтейн, впрочем, не торопился навязывать себя кому-то в противники. Пусть Команда Империи сама разбирается, кто с кем дерется. И, похоже, это же соображение Арафа подсказала всей своей команде: никто из «арафцев» даже не шевельнулся, чтобы выбрать кого-то из «имперцев».
Сертан усмехнулся, глядя на столь единодушное безразличие, и что-то негромко сказал Гиеди. Тот в ответ тоже улыбнулся, блеснув зубами. Взгляд его переходил с одного «арафца» на другого, тщательно обходя Монтейна.
«Разумеется, – отвлеченно подумал Монтейн, – Гиеди не будет драться с братом Джессы. Доктор не хочет драться с бывшим пациентом. Кали тоже не захочет драться с другом. Остаются Тенедос и Сертан».
Вряд ли Сертан. Тут есть фехтовальщики посильнее и поопытнее Монтейна. Хотя, с другой стороны, самому сильному имеет смысл по-быстрому выбить самого слабого, чтобы дальше продолжать впятером против четверых.
Ну а Тенедос так привык резать на экзаменах своих студентов, что вряд ли будет испытывать нравственные колебания, если рубить студента придется в буквальном смысле.
Впрочем… Монтейн вдруг заметил, на кого смотрит Тенедос. Этот «арафец» держал палаш в левой руке. Очень неудобный противник для тех, кто привык фехтовать с правшами. Только вот и Тенедос переложил свой палаш в левую руку и встал напротив левши.
Значит, Монтейну все-таки достается Сертан?
Но Кали сказал несколько слов Сертану, и тот, пожав плечами, передвинулся на несколько шагов и встал против Тирена. А напротив Монтейна оказался Кали.
Звук мягко вполз в уши, отразился эхом в опустевшем черепе и медленно растворился.
Монтейн сначала не понял. Кали? Кали хочет драться именно с ним?
Почему???
…«Разве мы не друзья?»
«Проще с солнцем подружиться»…
А лучше вообще ни с кем не дружить, чтобы в один день не оказаться вот так, лицом к лицу, с оружием в руках, на дуэли, которая не была дуэлью, в сражении, где заранее известно, кто проиграет.
Монтейн бросил взгляд на Команду Империи. Это же надо было так случиться, что все, кто хоть что-либо значил в его жизни, оказались по ту сторону. В команде, которая выиграет.
А ведь он всегда завидовал им.
Всем, кроме Кали. Потому что Кали завидовать невозможно. Он недосягаем для зависти, как бог.
