В данном случае авторы используют слово «приют» как в традиционном, привычном смысле, так и как альпинистский термин, обозначающий заранее подготовленный привал на пути к вершине или обратно.
Госпожа Морайя, дочь князя Садалмелика, считалась при дворе Императора чародейкой, поэтому ее несколько сторонились, хотя открытой неприязни выказывать никто не осмеливался. Сама она принимала это невольное отчуждение как должное и, в сущности, оно ее весьма устраивало — можно было порой пренебречь светскими обязанностями и удаляться от двора, подчиняясь собственным желаниям, а не предписаниям этикета. Красотой она не блистала, хотя в юности считалась хорошенькой, и сам Император в свое время был влюблен в нее. Однако, находясь в двоюродном родстве, они не могли пожениться, а госпожа Морайя была слишком горда, чтобы быть всего-навсего возлюбленной.
Поэтому, едва выдалась благоприятная возможность, она и испросила у Императора разрешения удалиться в свое родовое имение, где заполнила весь свой досуг чтением древних манускриптов и магическими изысканиями, которыми интересовалась с детства. Там, в уединении, она провела четыре года и за это время выучилась тому, что дало ей право считаться волшебницей не по мнению толпы, а в собственных глазах. Впрочем, даже в этих своих занятиях молодая княжна была скорее рассеянной, нежели усердной, а посему в тайнах большой магии не преуспела, и магия ее была чисто женской, почти домашней.
Вернувшись ко двору Императора, госпожа Морайя с неудовольствием обнаружила, что больше не пользуется успехом: ее юное очарование в уединении померкло, изменились моды и вкусы, и она оказалась серой провинциальной мышкой среди цветущих придворных красавиц. К тому же, время излечило Императора от остатков влюбленности, и это было ей слегка неприятно, хотя она и заявила как-то своему отцу, что именно этого она и хотела. Теперь госпожа Морайя, пользуясь нехитрыми чарами, могла кружить головы тех мужчин, на которых ложился ее истосковавшийся по мужественности благосклонный взгляд. Она не искала в своих поклонниках шумных, страстных ухаживаний, ее вполне устраивала тихая, но. прочная привязанность, что и обеспечивало ее немудреное волшебство.
Ей было почти тридцать, когда она, задумавшись однажды о будущем, решила наконец выйти замуж и выбрала себе в мужья князя Аларафа, который был моложе ее на шесть лет. Князь был покорен ее чарами, была сыграна пышная свадьба. Два года спустя у княгини Морайи родился сын, а еще год спустя, утомившись супружескими и материнскими обязанностями, она по взаимному согласию оставила мужа. Обошлось без обид и обоюдных претензий; сын по брачному договору воспитывался в доме отца.
Оставшись одна, княгиня Морайя вернулась к привычному для себя образу жизни; она делила свое время между магическими занятиями в своем поместье и выездами в свет; изредка она приезжала к сыну и проводила с ним несколько дней. Нельзя сказать, что она не заботилась о нем; она никогда не забывала проверять добросовестность его нянек и учителей и регулярно составляла гороскоп на предстоящий год, однако чувства ее к сыну были спокойны и холодны — как всегда и во всем. Так шли годы.
Сын незаметно подрос — госпожа Морайя однажды очень удивилась, когда он приехал к ней верхом во главе небольшого отряда, в сверкающих доспехах с золотой гравировкой, в алом шелковом плаще, струящемся с плеч. «Уже не мальчик, а воин», — вздохнула Морайя, изумляясь быстротечности времени.
— Я ухожу в поход, матушка, — сказал юный князь, — и заехал попрощаться.
Госпожа Морайя, не сводя с сына неожиданно повлажневших глаз, припомнила содержание его гороскопа на этот год — нет, мальчику в ближайшее время ничего не угрожает.
Юноша стоял перед матерью, испытывая смущение и неловкость: он знал, что вот так сразу покидать мать неприлично, однако о чем с ней говорить — не знал тоже.
Мать поняла его замешательство:
— Как поживает князь?
Юноша с облегчением начал рассказывать об отце — он здоров, недавно устраивал большую охоту для князей Акуммо. Охота была удачной и, как заведено, трех оленей отослали к столу Императора.
— Я отвозил их сам и был при дворе всего два дня назад, — добавил юный князь с видимой гордостью. — Ему понравились олени.
— Как он разговаривал с тобой? — поинтересовалась Морайя. — Был ли он приветлив или строг?
— Мы долго с ним беседовали. Он сказал, что ты была очень красивой в молодости, — сказал юноша. — Но ты и сейчас красивая — я ему так и сказал.
Морайя, которая и при встречах с сыном никогда не забывала о наведении соответствующих чар, удовлетворенно улыбнулась.
