Часто случается, что неприятельский отряд, прикрывающий казну, курьера или важного чиновника, заманивает партизана в противную сторону и, отвлекши его от большой дороги, с успехом исполняет свое намерение. Для отвращения сего партизан отделяет один полк против отряда, его заманивающего, а с остальными остается в засаде вдоль большой дороги. Такое распоряжение основывается на вероятности, что если неприятельский отряд сильнее партии, то он употребит к отражению оной средство простое, то есть силу оружия, и что напротив, если он слабее ее, то прибегнет к маневрам, чем только обнаружит намерение свое удалить ее от места, им занимаемого. А как главное военное правило состоит в том, чтобы делать все противное неприятелю, то начальник партии, кажется, исполнит долг свой, приведя в действие способ, мной предлагаемый.
О всеобщем отступлении неприятельской армии ко временному или коренному ее основанию прежде всего узнают партизаны первого отделения. Они спешат уведомить о том ближайшего к ним партизана второго разряда. Сколько бы отступление неприятеля ни было стремительно, и тогда колонны его не будут в состоянии предупредить вестников о его движении; а сего и достаточно для начальников партий, тем более что каждый из них занимает один из тех путей, которые неприятель может избрать для своего отступления. Получив достоверное известие о пути избранном, они все бросаются на оный и, устремив все усилия против головы передовой неприятельской колонны, стараются преграждать ее движения.
Ежели же неприятель обнял в отступлении своем все дороги, сосредоточенные у места, от которого он идет, в таком случае каждый партизан особо старается препятствовать движению каждой колонны по дороге, ею избранной, а если сего невозможно произвести в действие, бросается к тому месту, где разные пути, соединяясь, составляют один, как, например, от Лейпцига к Эрфурту при Кезене.
Все сие принадлежит партиям трех отделений вообще; партизанам же первого разряда нужно отменение в некоторых из означенных обязанностей и прибавление к оным таковых, которые более соглашались бы с предметом их действий. И потому отменяются: возка на подводах больных и раненых вслед за партиями – от смежности оных с армией, каждый тяжко больной или раненый немедленно должен быть отсылаем в главную квартиру на собственной лошади; партии сего разряда не должны иметь пристани определенной; они прибавляют к сельской извещательной страже лазутчиков; они редко прибегают к засадам, но более употребляют скрытые переходы и внезапные наскоки; отбитая ими добыча отвозится для продажи в армию, если не может быть распродана жителям в окрестности точки, занимаемой партией.
Генерал Лейб-гвардии Казачьего полка, 1809–1812 гг.
В положении нерешительном, когда сопротивные силы наблюдают одна другую, не вдаваясь в важные действия, занятие партизана будет состоять в том, чтобы доставлять сведения о сокровеннейших частных расположениях неприятеля и, в случае оплошности оного, поражать части войск, отделяющиеся от главных сил его. До сего он достигнуть может направлением своих
Начальник партии, получа известие обо всем разведанном розыскными отрядами, отсылает оное немедленно к главнокомандующему; а сам, внушаемый прозорливостью и сметливостью своей, спешит привести в исполнение отважные свои предначертания.
Время занятия кантонир- или зимних квартир, обыкновенно почитаемое временем отдыха для прочих войск, будет для партизана сего живейшей частью его деятельности. Здесь, с расширением пространства, занимаемого неприятелем, уменьшается его бдительность, а предметы, подлежащие поискам партизана, значительно умножаются. Разрывая сношения между частями противных войск, ужасая оные неожиданными появлениями, сопровождаемые мечом и пламенем, он, подобно привидению, будет казаться повсеместным.
Действуя иногда совокупно с другими партизанами сего разряда, иногда раздельно с ними, иногда даже вроссыпь, с тем чтобы сосредоточиться там, где менее его ожидают, поразить, скрыться и появиться на противолежащей точке с той, на которую он ударил, – есть его дело. Самое желание ворваться в главную квартиру и даже в ставку вождя может тешить легкокрылое его воображение. Все удастся ему, только чтобы не оставляли его неусыпность и решительность, сии гении – хранители всякого отдельно действующего начальника.
