Часто мудрость бывает сбиваема с пути другого рода мудростью, которую глупцы называют сумасбродством. Кто знает, что произойти может, когда после поражения партии часть отборных казаков ворвется решительно во время сумрака с неожиданной стороны в середину партии победившей и (как то случается обыкновенно) столь же расстроенной, как и побежденная? Каждое годовое время не представляет ли особенные средства к защите и предприятию? Весной разлитие вод, которые, ужасая взор, успокаивают неприятеля в рассуждении нечаянного нападения, но через которые, однако ж, всегда можно отыскать броды и воспользоваться его нерадением; летом – густота лесов, осушение рек, за которыми по привычке еще все европейские войска берут позиции; осенью – мрачность ночей, туманные дни; зимой – замерзание рек, болот, глубоких и высокобережных ручьев, следы проходящих войск, обыкновенное расположение их около деревень, смежность теплых изб с биваками, увлекающих солдата в деревню и причиняющих по ней рассеяние партии, – что производит медленность сбора во время тревоги: одним словом, бесчисленное множество случаев, кои все описать трудно и для употребления коих с успехом самый даже навык недостаточен.
Обер-офицеры Лейб-гвардии Казачьего полка, 1812–1815 гг.
Представя способы, как пресекать неприятельское сообщение, я считаю необходимым говорить и о тех, посредством коих мы можем предохранять собственное наше сообщение; иначе выгоды наши в партизанской войне превосходили бы неприятельские только со стороны большей ловкости казаков наших: превосходство весьма неполное, без совершенной уверенности в безопасности источника силы и существования нашей армии.
И подлинно, к чему послужит взятие транспортов и разорение магазинов противника, преграды, воздвигаемые против сообщения и отступления его, когда мы сами подвержены будем той же участи! Долго ли продлится действие армии, следовательно, и действие наступательных партий (коих долг применять направления свои к ее направлениям), когда она лишится всего для войны необходимого?
Воспользуемся же не только превосходством в ловкости легких войск наших, но и многочисленностью их, позволяющей нам вести
Сие ведет нас к предложению образования двух оборонительных партий, для прикрытия обеих сторон нашего пути сообщения и путей продовольствия. Этого не довольно: сохранения сей столь важной части театра войны требует равномерно и того, чтобы образ прикрытия его тесно сопрягался с устройством транспортов в их шествии, дабы, в случае внезапного появления неприятельской партии на пути нашего сообщения, каждый транспорт мог сам собой отразить ее нападение без помощи или, лучше сказать, без надежды на помощь постоянного войска.
Вследствие сего я разделяю мероприятие сие на
Употребление башкирских, калмыцких и татарских полков в наступательных партиях, на аванпостах, в главных и корпусных квартирах и на посылках, разрушая между ними единство в ходу службы их, приводит в совершенное ничтожество войско, могущее быть полезным через совокупное стремление к одной цели. Принимая в уважение меньшую ловкость означенных полков в сравнении с донскими, черноморскими и уральскими полками, нужно при составлении каждой оборонительной партии заменить качество количеством. Сверх того, употребить в состав их такого рода силу, которая бы, невзирая на самое поражение иррегулярных войск, всегда представляла им средоточие и служила бы корнем всех отраслей отряда. Для сего я предлагаю образование двух только партий, не более; каждую из равного числа калмыцких, башкирских, татарских полков и одного регулярного легкоконного полка с четырьмя орудиями конной артиллерии.
