Алексии лишь тогда бросилось в глаза, что он на вид не старше самого принца. Его спутникам она бы дала лет тридцать, а то и больше. Впрочем, лица своих насильников ей сейчас на самом деле меньше всего хотелось вспоминать, поэтому сосредоточилась на этом парнишке. Худощавый, среднего роста, темноволосый и очень бледный. Коротко стриженые волосы чуть топорщились на макушке, а подбородок выступал вперед. Но самыми живыми были глаза. Ярко-зеленые и блестящие. В пареньке сразу чувствовались острый ум, верность долгу и отвага. Но, также, закомплексованность и неуверенность в себе. Алексия ощутила жалость к мальчику, забитому кем-то. Бедолага!
— Как тебя зовут, парень? — спросил у него принц.
— Эйсон, Ваше Высочество.
— Просто Филиандер. Итак, Эйсон, кто вы с братьями, собственно, такие? Я не помню, чтобы видел вас в цитадели.
— А Вы и не должны помнить, — пояснил юноша. — Мы жили в деревне к северу от нее. На нас напали в числе первых, но мы с моим другом успели вывести оттуда несколько десятков человек. В том числе, моих братьев, Кастора и Озириса, а также, отца. Не успел я спасти только свою мать. Ее убили. Братья обвинили меня в ее смерти. Конечно, я должен был ей помочь, тут они правы. Но…
— Но что они сами сделали ради нее?! — возмутился Филиандер. — Честное слово, я никогда не пойму некоторых людей! Эйсон, ты спас и братьев, и отца, и половину вашей деревни! Так почему позволяешь манипулировать собой!
Паренек опустил голову, и Алексия, несмотря на то, что по идее должна была презирать его, снова прониклась жалостью. На этот раз, к мальчишке, потерявшему мать. А еще девушка сильнее возненавидела Антиопу Холодную. Честное слово, это не женщина, а чудовище какое-то! Неужели она сама не сознавала, что творила со своим народом?!
— Понимаете, они сильнее меня, — тихо сказал парень. — Ведь я — самый младший.
— И, тем не менее, жизни их спас именно ты, — возразил Майрон. — А в чем заключается сила твоих братьев?! В умении обижать слабых?! Нет, Эйсон, настоящая сила — это кое-что другое.
— Наша сила не в руках, — подхватил Филиандер. — И даже не в ногах. Она в наших мыслях, наших душах и наших сердцах. Сила — это верность, мужество и воля. Сильный человек знает, как нужно действовать в опасных ситуациях. Сильный человек сражается за то, во что верит, не щадя себя. Сильный человек не боится признать свои ошибки. И сильный человек всегда находит в себе мужество сознаться, если сделает что-то плохое. Пока что, из вас троих, ты кажешься мне самым сильным, Эйсон.
Паренек зарделся.
— Так что же… — начал, было Майрон, но осекся, потому что в палатку вернулась Нефел вместе с Пирросом.
— Какие-то проблемы, Филиандер? — спросил староста поселения.
Тут он заметил Эйсона. Брови его сошлись на переносице.
— Ах, это ты, парень. За своих братьев пришел просить?! Говорил я тебе: не слушай этих оболтусов! Они дел наворотят, а на тебя потом проблемы сваливают! Да я…
— Тише, Пиррос, — осадил мужчину Филиандер. — Парень здесь ни при чем. Главную возмутительницу спокойствия держит мой слуга.
Староста перевел взгляд на Колиджению и охнул:
— Но это же…
— Да, это — служанка моей сестры, — оборвал его принц. — Здесь, конечно, моя вина. Я положился на детскую привязанность и не сумел вовремя увидеть ее истинного лица. Но об остальном нам сейчас поведает Эйсон. Присаживайтесь.
Пиррос уселся за стол и обратился к парню уже более мягко:
— Выкладывай, сынок. Не бойся.
— Я не боюсь, — вскинул голову Эйсон. — Ведь я Ее Высочество и пальцем не тронул. В общем, все началось с того, что Кастор и Озирис почти за шиворот притащили меня сюда, когда принцесса готовилась принять ванну. О том, в каких обстоятельствах мы ее застанем, мне, разумеется, никто не сказал. Да братья и в принципе ничем со мной не делились. Короче, после того, как нас отсюда выгнали, я попытался отчитать Кастора с Озирисом, но меня, конечно, не послушали. А потом, когда, вот, ее (он кивнул в сторону Колиджении) поставили сторожить вход, она позвала нас и дала братьям мешочек с золотом и предложила… ну, вы поняли, о чем я. Причин своего поступка она не озвучила, а еще сказала, что вдобавок позволит посмотреть на ее обнаженную хозяйку, если мы…
— Что?! — одновременно вырвалось у Фейдры и ее брата.
— Мне это показалось не менее диким и ужасным, — продолжал Эйсон. — Я пытался вразумить братьев, но они прибегли к шантажу.
— Чем же тебя можно шантажировать? — хмыкнул Майрон, пытаясь удержать снова рванувшую вперед Колиджению. — Это, конечно, не мое дело, но просто интересно. Тем, что ты спас кучу народу? Или тем, что отказывался нападать на беззащитную девушку?
— Моим другом, — вздохнул парень. — Он — сын человека, которого ненавидит наш отец. Если он узнает, что мы с Нестором все еще дружим…
— Это вы вдвоем спасли деревню? — уточнил Пиррос.
