Это не могло быть простой случайностью. Просто не могло. Но рядом с самолетами постоянно присутствует охрана, никто посторонний не мог к ним приблизиться. Григорий дважды полностью менял охрану, не найдя иного выхода, но все повторяется.
Обиднее всего, что сегодня должен состояться благотворительный прием, где обязательно должны присутствовать наследники. А он не может туда попасть из-за чертового самолета!
Могут ли это быть проделки кого-то из его врагов? Вполне… Григорий хорошо знал, что в этом мире ничего не бывает просто так.
И самолет сломался после того, как написал сообщение Дмитрию, а тот теперь постоянно спрашивает, когда брат вернется, словно издевается! А может и не «словно»…
Хоть у Григория и не было доказательств, но интуиция подсказывала, что брат имеет ко всем этим поломкам прямое отношение. Но как? У него попросту нет таких возможностей.
Что ж, когда Григорий вернется, а он обязательно найдет способ добраться до столицы в ближайшее время, ему предстоит найти ответы на множество вопросов.
А пока он налил себе очередной стакан водки. Сегодня цесаревич уже ничего не сделает, а алкоголь поможет скорее дождаться завтра и избавиться от тревожных мыслей… и страха, который теперь постоянно преследует Григория, когда он садится в самолет.
Телефон завибрировал сообщением. Князь Воронов написал: «Надо встретиться. Есть разговор о твоем младшем брате».
— И что мне ответить? — хмыкнул Григорий, ему не хотелось признаваться, что он попал в такую глупую ситуацию.
К тому же, если Воронов отправит за ним свой самолет, есть большая вероятность, что и он сломается при взлете.
Выпив второй стакан водки, Григорий выключил телефон.
— Отвечу как-нибудь потом.
Сегодня во дворце проходил благотворительный прием, на который собралась не только вся элита столицы, но и приехали аристократы из других городов. Он проводился каждый год, а все вырученные средства отдавались приютам на содержание и подарки для детей-сирот, коих во всей империи насчитывалось немало.
Вышло так, что я единственный из нашей семьи смог прийти, хотя обычно императорская семья не пропускает такого рода мероприятия. Анастасия еще восстанавливалась, Гриша застрял в Австрии, скорее всего, на пару с бутылкой чего-то крепкого, а у Федора просто появились более срочные дела.
Если так пойдет и дальше, то Гриша и вправду там остепениться. Даже если он решит одолжить у короля Австрии наземный транспорт, тот тоже по необъяснимым причинам будет постоянно ломаться. В общем, самое веселое брата ждет впереди.
А касательно Анастасии, мне одна птичка нашептала, что скоро у нас с ней состоится серьезный разговор. Что ж, уверен — сестра сделала правильные выводы после всего произошедшего за последнее время. Я специально не напоминал о себе и не давил на сестру, понимая — ей требуется время многое переосмыслить.
Радует, что она хорошо себя чувствует, ведь я переживал, что после пережитого у нее будет психологический сдвиг, и даже приготовил специальные зелья, но благо они не понадобятся.
Я пришел на прием в парадном костюме. В зале играла спокойная музыка, организаторы готовили место для аукциона. С ним была связана небольшая традиция — каждый представитель семьи Романовых что-нибудь покупал на этом аукционе.
И как раз сегодня все мои официальные счета заблокировали. Конечно, я обратился к финансовому отделу, но они мне сказали только то, что проходит плановая проверка, и завтра счета разблокируют. Тут не надо быть гением, чтобы понять — это очередная подстава со стороны Разумовского.
Кстати, после его выступления немногие желали со мной общаться. Аристократы избегали встреч, у них резко появились срочные дела. Хотя какие срочные дела могут быть на этом приеме? Разве что отойти в уборную.
На таких вечерах люди свободно общаются, заводят новые знакомства, выстраивают связи, но со мной почти никто говорить не хотел. Не передать, сколько осуждающих взглядов я ощущал на своей спине.
Вскоре начался аукцион, и Разумовский сел прямо позади меня. На сцене стали выставляться лоты — в основном оружие, картины и редкие артефакты. Среди аристократов начались оживленные торги, мне же всё представленное было пока не интересно.
— А Дмитрий сегодня собирается что-то покупать? Или имперские традиции уже ничего не значат? — спросил министр, сидевший рядом с Разумовским.
— К сожалению, некоторые наследники считают их пережитком прошлого. Они считают, что лучше тратить деньги на более интересные вещи, — тихо ответил канцлер, хотя прекрасно понимал — я его слышу.
— Какие такие вещи? Тут для сирот собирают…
Министр повысил голос, и половина зала обернулась на него.
— Такие, которые приобретают для собственного удовольствия, — пожал плечами Разумовский.
— Ясно, — хмыкнул собеседник.
Не было повода сомневаться, что канцлер подговорил министра задать этот вопрос — это всего лишь часть плана Виктора Степановича по уничтожению моей репутации.
Когда очередная картина была продана одному из аристократов, на сцене выставили последний лот. Организатор аукциона его представил:
