— Мы пришли, господа, — учтиво сказал дворецкий и открыл перед нами створки дверей.
В большом зале на кресле сидел мужчина в дорогом черном костюме. По внешнему виду и нельзя было сказать, что Николаю Дроздову уже минул шестой десяток. Он выглядел достаточно утонченно, что подчеркивали очки в тонкой платиновой оправе.
Нас пригласили присесть напротив и, после короткого приветствия, граф Дроздов произнес:
— Примите мои соболезнования насчет сестры. Если вы пришли за тем, чем я думаю… То я не имею к произошедшему никакого отношения. Но если вам требуется помощь, готов посодействовать.
— Знаю, по имеющимся у меня сведениям вы не причастны, — отвечаю я.
— Тогда в чем причина? Необычно, что вы пришли ко мне сразу после происшествия. Мы с вами даже незнакомы.
Николай Дроздов говорил спокойно, но во время разговора он иногда пальцами подкручивал свои длинные усы. Так сделал и сейчас.
— Знакомы, мы не раз виделись на приемах, и мы даже с вами общались пару раз. Но в большинстве случаев вы общались с моими братьями.
Николай Валентинович хмыкнул.
— Понимаю, это общение не приносило вам никакого удовольствия. Это нужда, — продолжаю я.
— Не соглашусь, Ваше Высочество. Ваши братья довольно интеллигентные и умные люди, мне приятно было с ними беседовать.
— А вот ложь вас не красит.
— Сами понимаете, иногда приходится, — Николай Валентинович слегка улыбнулся.
— Императорам тоже иногда приходится врать, — невозмутимо отвечаю я.
— Всем приходиться, — вздохнул граф. — Так в чем же причина вашего прихода? Деньги? Не сказал бы, что у вас имеются с ними проблемы. Если вам нужна поддержка в выборах — это даже не смешно. Вы прекрасно понимаете, что просить меня о подобном бесполезно.
— Вы не угадали. Я пришел поговорить с вами о роде Войтовых.
Николай Валентинович поднял на меня взгляд.
— Эта фамилия о многом вам говорит? — спрашиваю я.
— Достаточно, — слегка кивает Дроздов.
— Так вот, я хочу, чтобы у вас с родом Войтовых началась война.
— Смешная шутка, — усмехается он.
Но тотчас замечает, что мое лицо остается серьезным.
— Рано или поздно война между вашими родами начнется. У вас кровные интересы друг к другу, и войны уже были. Я лишь хочу ускорить этот процесс, понимаете?
— Понимаю ли я? Этот разговор явно пошел не туда, и он перестал мне нравиться.
— А касательно вашего второго предположения…
На лице графа отразилось легкое удивление.
— Вы поддержите не меня, а мою сестру. Всё равно её голоса скорее всего достанутся мне. Не переживайте, она выживет и очень скоро вернется на политическую арену, но я хочу, чтобы Войтовы этого не застали.
— Они имеют какое-то отношение к покушению на цесаревну?
— Косвенное, но их поведение меня расстроило. А исполнители уже наказаны.
Этой информации графу хватит, чтобы понять суть. Подробно рассказывать не имеет смысла — это ничего не изменит.
Николай Валентинович задумался, но через пару секунд ответил:
— Я не смогу вам помочь, Ваше Высочество.
На лице отразилось сомнение. У графа Дроздова не было достаточного повода, чтобы помогать мне. А это легко исправляется.
За множество перерождений я усвоил один очень важный урок: договориться можно с кем угодно. Сложнее всего в этом вопросе положить на чашу весов что-то стоящее. Чаще всего это оказывалась чья-то жизнь, но сейчас не такой случай.
— Николай Валентинович, как думаете, много ли у меня власти? — спокойно спрашиваю я.
— Можно говорить откровенно?
— Нужно.
— Немного… Гораздо меньше, чем у ваших братьев и сестры.
— Я не могу сказать вам всего, но скажите, как думаете, есть ли у меня доступ в сокровищницу?
— Нет.
— А я там бывал, и несколько раз выходил не с пустыми руками. Теперь я буду предельно откровенен. У вашего сына нет дара… Это очень прискорбно, у вас всего лишь один наследник, а жена больше не может иметь детей. Ему всего шесть лет, а он уже двенадцать раз проваливал испытание на открытие дара. Мы оба понимаем, что он не пригоден на роль главы рода, и когда придет время выбирать нового главу, ваши братья выдвинут своих сыновей.
Ваш род потеряет власть, а ваш сын умрет. Его двоюродные браться гораздо старше, и не такие миролюбивые, как вы, они устранят его сразу, как нежелательную фигуру на шахматной доске. Мое предложение простое, — я достал из небольшой сумки артефакт в виде сферы, размером с мой кулак.
Механизм начал крутиться в разные стороны, у графа поползли вверх брови, и я продолжил:
— У вашего наследника появится дар, а Войтовы не доживут до коронации. На ответ у вас есть всего семь минут. Ах, да, артефакт привязан ко мне узами крови, и только я могу его активировать. Мое убийство вам ничего не даст.
— Почему я должен вам верить? Это вполне может быть обыкновенная подделка.
— Я Романов Дмитрий Алексеевич, будущий император Российской империи, клянусь своей жизнью и даром, что после применения этого артефакта у вашего сына появится дар. Так достаточно убедительно?
