— В городе остались точечные отряды врага, сейчас идёт полная зачистка.
Василий Лебедев попросил рассказать подробнее. И чем дальше солдат рассказывал, тем больше у старого военного округлялись глаза. Он не ожидал, что у врага был настолько большой численный перевес! А то, что сделал Дмитрий Романов при штурме дворца — это же невообразимо! Видимо, император и правда великий человек. Он смог защитить город, несмотря ни на что.
Василию Лебедеву казалось, что последствия будут гораздо хуже. Когда бывший солдат прошёл до конца тоннелей и поднялся на поверхность вместе со своей семьей, то увидел свой дом, который тоже попал под обстрел. На удивление, его уже восстанавливали.
— Подскажите, когда закончились бои? — спросил Василий Лебедев у одного из строителей.
— Часов шесть-семь назад, — пожал плечами высокий строитель.
— В смысле? И уже идёт восстановление? — он удивился, что сюда так быстро прислали строительные бригады. Никогда ещё Василий Лебедев не видел такой скорости восстановления, а он во многих горячих точках побывал в своё время!
— Да, приказом императора были наняты все строительные компании города и отправлены к повреждённым зданиям. Сразу после окончания боёв. Указ государя уже вышел, так что всё повреждённое будет восстановлено. А что придётся снести, то будет построено заново в лучшем виде. Поэтому ни о чем не переживайте и проходите в распределительные пункты.
Вот чудеса! Может, хоть на старости лет Василий Лебедев нормально в Российской империи поживёт. Раз император настолько переживает за людей, то на это есть все шансы.
Василий Лебедев улыбнулся. В этот момент он ощутил невероятную гордость и за Российскую империю, и за её армию, и за императора Дмитрия Романова.
Дарницкий Владислав Романович успешно смог сбежать из Российской империи и сейчас находился в резиденции своего друга — Амосова Петра Николаевича. Барон Амосов каждый год приезжал в Испанскую Конфедерацию на зимовку, и в этом году даже обострившиеся отношения между странами его не остановили. У его жены было заболевание лёгких, и теплый морской воздух помогал ей восстанавливаться. И так год за годом, только этими поездками и спасалась семья.
В Испанской Конфедерации было совсем немного русских аристократов, поэтому Владислав Романович был рад найти компанию, которая говорит на его языке.
Бароны сидели на веранде, солнце лениво клонилось к закату, освещая небосвод своими яркими лучами. Вокруг стояла умиротворяющая атмосфера.
Сперва разговоры были непринуждёнными. Владислав Романович расспрашивал друга о здоровье его жены и об обучении детей.
Они были ровесниками — обоим по сорок три года. И дружили ещё со времён учебы в академии. Вернее, тогда они тесно общались, а вот во взрослой жизни общение свелось к минимуму.
— Не жалеешь о том, что всё бросил? О том, что принял участие в провалившемся заговоре, из-за которого тебе пришлось сбежать? — внезапно спросил Пётр Николаевич у друга.
Владислав Романович с ответом не спешил. Он ненадолго задумался и понял — не о чем тут жалеть. Он решил ответить честно.
— Нет. У меня всё хорошо. До этого я был обычным бедным аристократом, а теперь у меня денег и ресурсов хватит на сто лет безбедной жизни, если не больше. Я сумел вывести все активы заграницу, а потому оно того стоило, — Владислав Романович поднял бокал красного вина, а затем отпил глоток дорогого напитка. — Хотя знаешь, кое о чём я всё-таки жалею.
Пётр Николаевич с любопытством слушал. Друг почему-то нахмурился. Но Владислав Романович считал, что это зависть. Ведь ему не удалось поучаствовать в мятеже.
— Жалею, что не получилось поставить своего императора, — широко улыбнулся барон Дарницкий Владислав Романович.
Друг хмыкнул, сложил руки на груди и спросил:
— А ты думаешь, что другой государь сможет привести империю к процветанию и успеху?
Услышав это, Владислав Романович рассмеялся.
— Мне всё равно. Какая разница, кто сидит у трона? Это не влияет на мое благосостояние. Я другие цели преследовал, сам понимаешь…
Во взгляде Петра Николаевича проскользнуло осуждение. Владислав Романович должен был догадаться, что его друг явный патриот, раз до сих пор не перебрался за границу. Он мог бы круглый год жить в Испанской Конфедерации, но вместо этого каждый раз возвращался в Российскую империю.
— Понимаю, — кивнул он. — А ещё хочу сказать, что рад тебя видеть.
Владислав Романович не понял: в голосе прозвучала радость или ирония? Он надеялся, что первое. Барон Дарницкий не так хорошо разбирался в людях, как прочие аристократы. Ему с детства было тяжело понимать эмоции других. Но основы, которые помогали в деловых переговорах, он выучил.
— И я рад, что встретились, — легко ответил Владислав Романович и снова поднял бокал.
— Мы с тобой двадцать лет не виделись, и пожалуй… Это наша последняя встреча. Видеть тебя я, наверное, больше не хочу, — теперь печаль друга стала очевидна. — По старой дружбе помогу: документы, которые ты просишь, будут готовы, и на этом всё.
Пётр Николаевич поднялся из-за стола.
