От витиеватых финтифлюшек не осталось и следа. Безвозвратно испарились завитки, кривульки, спиральки, стихийки, коловороты и прочие излишества. Вместо них на серебряной поверхности клише были выгравированы суровые, геометрически правильные рунескрипты, а на оснастке — многомерная руническая вязь, где тысячи сложных символов гармоничным образом наложились друг на друга.
Долго глазеть на многогранную структуру не было ни сил, ни желания. Печать Мораны, несмотря на взор истины, оставалась слишком сложной для восприятия. Эфирный план, посверкивая трихитами и дендритами морозных узоров, влёгкую сбивал концентрацию. Уловить в этом ледяном хаосе закономерности казалось деянием безнадёжно нереальным. Но, несмотря на трудности, третьему глазу удалось зацепиться за мелкую деталь.
Вот уж чего не ожидала, так это увидеть паучий горельеф на истинном серебре артефакта. Чёрная вдова казалась чужеродным элементом, но всё же имела место.
Надо полагать, метку оставила кровь ведьмы, тем самым вписав моё имя в когорту собственников. То-то, я смотрю, печать не пыталась лишить жизненных сил вторженца, а, приняв за своего, благосклонно одарила халявной энергией, которую тихой сапой подсасывал магический источник, восполняя потраченные резервы.
— Вижу, что заметила-таки паука, значит, не всё потеряно, княжна. Потенциал есть, пусть и небольшой.
На скупую похвалу Мораны махнула рукой:
— От похвальбы твоей упрёком за версту несёт, лучше объясни, что сие значит, — ткнула я пальцем в место, где предположительно находился горельеф рода.
— Активируй ключ и приглядись повнимательней, сама всё поймёшь.
Повертела кольцо на пальце — паук на печати засучил лапками. В тот же миг пространство вокруг размазалось, и мы угодили на четвёртый уровень царства мёртвых. До белеющей черепами пирамиды было рукой подать. Тёмный зев входа манил, приглашая зайти на огонёк. Мутные небеса с последнего посещения явно насытились силой, затянув плотной массой усечённое навершие зиккурата.
На данный момент проклятый эфир походил на декорации из папье-маше. Немудрено: паразита-то я уничтожила, некому внаглую сосать энергию, вот и восстановилась экосистема.
Неподалёку пасся титанический ящер, не обращая на нас никакого внимания. Клинок по собственной воле воплотился в руке, но Мара пресекла попытку:
— Здесь нет врагов. Усмири сабельку, княжна. Негоже на пороге места силы кровь проливать. Нет вины зверя в том, что он на свет народился в твоих землях!
— Место силы? Мои земли? — вопросила у богини, нехотя убирая родовой меч.
— Именно, Оленька. У каждой, даже самой завалящей, низшей ведьмы наличествует место силы: дерево в лесной чаще, земляничная полянка, выделяющийся габаритами среди каменистых россыпей замшелый валун, кусток сирени за околицей дома — по сути, открытые энергетические узлы, в коих нет каналов оттока и накопленного негатива. Вот и у тебя появилось собственное место силы. Да ещё и какое! Цельный уровень царства мёртвых, с двумя самовосполняемыми источниками. С некротикой всё ясно, а вот тёмный эфир — и не эфир вроде как, а квинтэссенция боли, страданий, тлена, скверны, тьмы и хаоса, — всё как ты любишь, словно по заказу для эмиссара тёмных первостихий. Изначально его не было в царстве мёртвых. Собственно, пазл появился более двух тысяч лет назад, во время исхода системы, и, похоже, дождался хозяина. Вот и не верь после этого в судьбу.
— Ерунда! Нет никакой судьбы, а вот долгосрочное моделирование обстоятельств есть. Что стоило системе просчитать варианты развития событий и подтолкнуть вероятности в верном направлении? Для этого не надобно выстраивать сложные схемы, достаточно прописать условия, при которых линии сойдутся в одной точке.
— Ты упрощаешь, Оля, но для человека подобное мышление — норма, так что не будем заострять на нём интерес.
— От человека во мне мало что осталось, а вот в последнем ты права: не будем. Домой хочу, там всё предельно ясно и понятно. Друзья, враги, интриги, расследования, а здесь… — Я обвела рукой пространство и осеклась.
Ящеру наскучило выковыривать длинным раздвоенным языком мясного колобка из-под камня, и зверюга затрусила к пирамиде, явно чем-то заинтересовавшись.
Чёрт! Да это же Борджиа! Прямо у входа в зиккурат лежала башка белой ведьмы, а чуть поодаль — не тронутое тленом фигуристое тело, облачённое в ритуальные одежды. Вот так номер! Собственными глазами видела, как печать Сварога, аннигилировав плоть, оставила меня без материала для архилича, а тут на тебе, лежит целая и невредимая! Ну почти… целая.
Метнувшись пулей к твари, которая уже облизывалась в предвкушении трапезы, дала той увесистого пинка по щам. Монстр, взревев, бросился в атаку, но его мягко откинуло в сторону незримой силой.
Ага, колечко сработало, предохранив владелицу от острых ядовитых зубов. Вот и ладушки. Что там Мара говорила? Не убий? Никого не убила — всё чин по чину, а вот своё никому не отдам. Закинув окоченелые части ведьмы в хранилище, вернулась к богине.
— Ты к ней так прикипела или у тебя фетиш такой, мощи в кармане таскать?
