Приходилось продолжать играть на публику. Иван Григорьевич злился, но не показывал виду. Работы по подготовке к открытию женской кавалерийской школы подходили к концу. Впору было рассылать приглашения на открытие. Чтобы хоть как-то уменьшить свою злость, Иван Григорьевич увеличил длительность и интенсивность тренировок, а ещё напросился на спарринги с охраной из имперской службы безопасности. Нужно было повышать собственный уровень владения магией и телом, чтобы всякие сопляки не смели к нему даже прикоснуться.
И первое, и второе злость не уменьшили, но явно позитивно отразились на его рейтинге в императорской семье. Для успокоения дяди Иван даже сделал благотворительный взнос на восстановление сгоревшего склада, чтобы спустя неделю узнать, что Комарины пожертвовали больше.
«Вот, сучёныш. Откуда только у тебя деньги?»
Не могли бескрайние болота и пара клочков земли с пожухлой травой стать основой финансового благосостояния рода. У Ивана тоже было капиталовложение, но оно было упрятано на чужой изнанке. Где-то там его дожидалась его личная армия.
Как бы он не кипел при мыслях о княгине Виноградовой и её мерзком братце, но нужно было искать варианты сближения. Потратив пару часов на размышления, Иван пришёл к выводу, что лучше всего способствует налаживанию связей возврат утраченного родового достояния.
Пару раз позвенев серебряным колокольчиком, Иван Григорьевич вызвал слугу для личных поручений. Тот появился сразу же, будто стоял и ждал под дверью. Хотя почему будто. Он всегда был готов исполнить любые поручения своего господина.
— Найди на аукционах или в частных коллекциях что-то из раскупленного добра рода Виноградовых. Денег не жалей, если нужно, используй шантаж. Но мне нужно что-то особенное, — вынув из ящика стола пачку ассигнаций, Иван Григорьевич передал их слуге. — Срок — неделя, максимум, десять дней.
— Будет исполнено, господин, — поклонился слуга и бесшумно выскользнул за дверь.
Кровавый Пик, граница Ирликии и Каролийских гор
Вот уже больше недели они стояли у подножия Кровавого Пика. И с каждым днём настроение Его Святейшества становилось всё мрачнее. Причин тому было несколько. Во-первых, Альб ненавидел холод.
В это время с вершин Каролийского хребта дул морозный промозглый ветер, пробирающий до костей. От него не спасала магия. От него не спасали грелки, от него вообще ничего не спасало. Как будто этому проклятому ветру было всё равно, что его пытается остановить одно из сильнейших существ этого мира, практически равное по силе богам.
Плевать было ветру на этого пришлого спесивого человечка. Ветер был той силой, что отражала дыхание самого мира. И это дыхание жаждало прогнать со своего тела захватчиков-паразитов. Потому ни одно заклинание не могло спасти Альба от стылого дыхания Каролийского хребта.
Во-вторых, столь совершенная добыча Серва вдруг начала портиться. И самое обидное, что Альб не приложил к этому ни единого усилия. На второй или третий день девушка без каких-либо причин начала усыхать. Кожа больше стала похожа на пергамент, трескаясь на сгибах. Щёки впали, губы поднялись, обнажая жемчужные зубы с парой чуть заострённых клыков. Некогда прекрасный сосуд для скверны вдруг стал всё больше показывать собственное уродливое нутро.
В-третьих, Кровавый как-то не спешил за своей женщиной. В прошлый раз он явился намного быстрее. С другой стороны, в прошлый раз он был в пределах этого мира. Легион стоял у подножия его логова. Как опытный охотник Альб знал, что зверь всегда возвращается в своё логово. Особенно, если в логове спрятаны ключи от сковывающих его кандалов.
Его Святейшество с тревогой смотрел на мумию, бывшую некогда прекрасной блондинкой.
«Лучше бы тебе поторопиться, Кровавый! Иначе моя месть не получится столь сладкой, как мне того хотелось бы!»
— Ваше Святейшество, — прервал мысли главы Ордена один из верных паладинов, — Ваше приказ выполнен. Изволите лично проверить доставленных нечистых на скверну?
— Да, пожалуй! — согласился Альб, облачаясь в белоснежную с золотом сутану. — Само это место отравляет наш мир скверной! И мы должны всеми силами сопротивляться его соблазнам.
Спустя полчаса в походном шатре Его Святейшества на крестовине прикрученная кожаными ремнями висела блондинка чем-то напомнившая Альбу женщину Кровавого. И пусть цвет волос был бледнее, не такой благородный, сама шевелюра засалена, как и остальное тело, но зато от заражённой скверной девицы явственно несло страхом.
Всё то время, пока Его Святейшество не стеснялся собственноручно омывать молодое девичье тело, нечистая молчала, закусив губу. Но под конец вдруг начала явственно постанывать. Альб даже остановился от такой наглости.
— Продолжайте, Святой Отец, — промурлыкала девица, стараясь ещё шире раздвинуть ноги. — Я готова принять Вашу Святость в своё лоно.
