С импровизированного пикника мы вернулись, лишь когда солнце спряталось за вершины Каролийского хребта. Как и предсказывала Ольга, настроение у моих домочадцев стало более спокойным, будто тень, до того затаившаяся в глубине глаз, исчезла под лучами солнца.
У каждого из нас были свои задачи, и, получив подзарядку и отсыпной, мы принялись за их решение.
На родину жены я отправлялся без помпы, всё же не официальный визит, а акция устрашения. Двадцать миллионов стоила информация о заказчиках охоты на мою скромную персону. И теперь необходимо было проверить её подлинность. Исполнителей предупредили, что в случае обмана их ждёт смерть.
В моём списке было две фамилии: Меказики и Аканезуми. И если второму по финансовым мозолям я потоптался на сумму в двести миллионов, то вторым Тэймэй отправила на перерождение двух князей за месяц. В общем и целом, достоверными были обе версии, а потому необходимо было удостовериться и устранить угрозу.
Начать я решил с Меказики, ибо с Аканезуми всё было и так понятно. Гемос, моё нечаянное разумное создание из яда и магии Винограда, уже сидел в организме князя Акио, ожидая команды на устранение врага.
Ставка князя Меказики располагалась в Макурадзаки, в двух часах плавания от Кутиноэрабу, ставки рода Инари. Перед переносом я попросил супругу накинуть на меня иллюзию невидимости, но оказалось, что невидимость исчезает, стоит только обернуться в ипостась эрга. Поэтому гениальная идея уйти через прокол и наказать всех врагов под невидимостью разбилась о суровую реальность.
Пришлось накладывать невидимость на меня чешуйчатого и крылатого и таким идти в вотчинину Тэймэй. Оттуда уже вплавь добираться до Макурадзаки. Городок был небольшой, но густонаселённый. Скорее всего, сказывалась специфика островной территории империи. Чем меньше земли в наличии, тем гуще селились люди для ведения сельского хозяйства и промысла, да и обороняться вместе было проще.
Соваться в ставку князя со своим европейским лицом я не стал. Отправил на разведку комарих. Я уже успел соскучиться по своим девочкам, пока навещал родной мир. Устроившись на камнях припортового волнореза, я принялся фильтровать принесённые образцы. Мне необходима была память крови кого-то из власть держащих в роду, поэтому пришлось пождать. Просматривать память крови иностранцев без знания языка — то ещё удовольствие. Через какое-то время всё смазывается в круговорот непонятных эпизодов и внимание к деталям притупляется. Возможно поэтому я не сразу отреагировал на приближающиеся голоса, сердито переругивающиеся между собой.
По волнорезу шла пара: молодой суровый мужчина в белом халате и совсем юное создание от роду не больше пяти-шести лет. И если бы не образец крови, то я ни за что не определил бы мальчик передо мной или девочка. Судя по тону, мужчина отчитывал ребёнка, но тот его совершенно не слушался, бегая по волнорезу с воздушным змеем и ловя потоки сырого морского воздуха. Я ещё успел подумать, что для воспитателя мужчина чрезмерно беспечен, когда пробегающий чересчур близко к краю волнореза мальчик вдруг испуганно вскрикнул, взмахнул руками и полетел в пучины весеннего бушующего моря.
«Да твою ж мать!» — выругался я мысленно и, совершая частичную трансформацию, отрастил крылья. Летал я пока ещё так себе, но на то, чтобы словить мальца у самых камней, моих умений хватило. Естественно, что меня заметили. Вот только вместо встревоженных возгласов или какой-либо помощи, по мне принялись бить магией воды.
И хоть я хотел не светиться, но уворачиваться под ударами водяных плетей и пытаться маневрировать с ребенком в руках выходило из рук вон плохо. Спасало только то, что воспитатель ещё не позвал на помощь, а сам пытался сбить меня. Когда очередное водное лезвие прошло в опасной близости от головы мальчика, моё человеколюбие иссякло.
Я вскипятил кровь воспитателю, одним махом превратив его в мумию.
Может быть, вышло неоправданно жестоко? Но только я во время манёвров просмотрел память крови убитого и обнаружил, что ребёнок не сам соскользнул с края волнореза. Ему помогли. А уж детоубийцы в моей картине мира не могли рассчитывать на снисхождение и милосердие.
Тело убийцы так и осталось лежать на волнорезе, а мне предстояло принять решение: вернуть мальца домой, где вполне возможно кто-то из подельников завершит начатое, или унести несостоявшуюся жертву подальше и попытаться разобраться, кто и за что пытался от него избавиться. Я взглянул в огромные испуганные глазищи ребёнка и снова мысленно выругался. Вот как у меня получается находить геморрой на ровном месте? Сходил в разведку, называется.
— Дорогая, у нас пополнение в семействе. Встречай, — обратился я по кровной связи к жене.
В ответ пришло немое изумление. М-да, моё чувство юмора, как всегда, оказалось на высоте.
— В Макурадзаки случайно спас от убийства ребёнка. Как ты понимаешь, общаться с ним я не могу, но и оставить там не вариант.
