— К чёрту условности. Вас через сколько ждать? Кофе успеет остыть? У них тут недурственно его варят, а вы, я помню ценитель! — с энтузиазмом отозвался Майский. Судя по голосу, ему уже не терпелось взглянуть на схему.
— Самое большее через десять минут буду.
Ну не говорить же ему, что я могу перенестись в любую подсобку гостиницы хоть сейчас. Нужно было придерживаться хоть какой-то легенды.
— Тогда буду ждать вас в местном ресторане.
Разговор завершился, и я решил пояснить кое-что, скептически взирающему на меня Комаро.
— Прекрасно понимаю, как это выглядело со стороны, но у меня есть все основания предполагать, что Майский — такая же попавшая в этот мир душа, как и моя. Только его профиль — проклятия, и ему удаётся скрываться гораздо лучше, чем мне.
Комаро проглотил возникшие было вопросы, вместо этого материализовав передо мной ни много ни мало, а натуральный папирус с египетскими иероглифами.
— Лети пока к своему Майскому, а я нашего потрясу на предмет информации, глядишь, и ещё одного участника на ритуал заполучим!
Комаро исчез, я же, прихватив папирус, открыл портал в подсобку со средствами уборки для горничных. Выждав, пока на этаже не будет слышно биений сердца, я покинул своё место перехода и направился в ресторан к графу. Тот уже ждал меня, с видимым удовольствием потягивая из чашки кофе и разглядывая в окно снующих по улице пешеходов.
За секунду до моего обращения он обернулся и улыбнулся. Обменявшись приветствиями и рукопожатиями, граф с нетерпением уставился на меня:
— Михаил Юрьевич, я весь в нетерпении, даже кофе и тот с трудом лезет в глотку. Удивите же меня.
К нам несколько невовремя подоспел официант, но получив заказ на кофе, тут же удалился, оставив нас с графом наедине. Вынув из внутреннего кармана пиджака свёрнутый в трубочку папирус, я передал его Майскому.
Тот осторожно разворачивал свиток, ознакамливаясь с его содержимым. Чем ниже опускался его взгляд, тем выше взбирались его брови. В какой-то момент граф начал хмуриться и даже вынул у себя из кармана маленькую записную книжку с карандашом, расписывая нечто внутри. Судя по всему, зарисовывая для себя основные узлы конструкта.
Мне успели принести кофе, а граф продолжал свои изыскания. Папирус уже четверть часа как был отложен в сторону, а схема в записной книжке уже перевалила за три страницы, но я не отвлекал специалиста за работой.
Майскому потребовалось ещё не меньше часа, прежде чем он поднял на меня свой взгляд.
— Чем порадуете, Николай Александрович? Схема рабочая?
— Смотря чего предполагалось достичь «сюрпризом», — потёр переносицу проклятийник, — то, что я вижу, способно отправить на перерождение сущность уровня наших с вами покровителей.
Интересно, это меня Солнечная Нэко пыталась со свету свести или Комаро? Или Шакал Солнечной за что-то отомстить решил? Или… вариантов было вдоволь. И не суть важна причина, как её следствие.
— Николай Александрович… — я оглянулся по сторонам, а после без раздумий поставил Радужный щит из арсенала магии Рассвета. От прослушки от тоже защищал.
Майский заинтересованно уставился на мерцающий радугой конструкт:
— Какая агрессивная и нездешняя прелесть! А какие у неё энергетические аппетиты!
— Граф, я некоторым родом имею смутное представление о ваших возможностях после дегустации крови, но вынужден спросить. Вы смогли бы внести изменения в схему, чтобы в результате на некую территорию легло проклятие, отрезающее доступ к божественным силам и закрывающее доступ им самим? Хм, и желательно без летального исхода для участников ритуала.
Майский нахмурился.
— Михаил Юрьевич, до этого момента вы мне казались человеком разумным и с наличием неких принципов. Неужто что-то успело измениться в этом плане? Я бы не хотел участвовать в сведении счетов или в чем-то подобном, бросающем тень на репутацию моего рода и мою собственную. И деньги с услугами никак не изменят моих принципов.
Я рассмеялся.
— Удивительно, как вам культурно удалось спросить, не стал ли я вдруг подонком. Нет. Мои принципы при мне. Более того, проклятие мне нужно наложить на мои родовые земли.
— О⁈ Это, конечно, несколько меняет дело, но не сильно, — Майский прищурился, что-то обдумывая. — Вызывать на себя гнев вашего покровителя мне не с руки. Хотелось бы пожить спокойно.
— А если я скажу, что мой покровитель готов участвовать в наложении проклятия?
Брови графа красноречиво взметнулись.
— Всё интересней и интересней! Вы умеете заинтриговать! На моей памяти это первая сущность, сознательно ухудшающая собственные кондиции. Обычно они ведут борьбу за ресурсы, а не добровольно отказываются от них.
