— Сомневаюсь, дорогая, — успокаивал я жену. — Как минимум, Борромео, делла Ровере, дель Ува и бывшие вассалы Занзара должны прибыть. Плюс наши специально приглашённые гости. Этого с лихвой хватит. А остальные… нас особо и не интересовали.
Кирана с Ксандром должны были появиться чуть позже, как и принцесса Мария с шахзаде Гепардеви. Ещё мы ждали графиню Вулканову и княгиню Рюгена Асту Исбьерн. Они должны были прилететь заранее, но на Камчатке что-то затряслось с такой силой, что Лавиния срочно понадобилась дома. Аста вызвалась сопровождать старшую подругу, чтобы заодно понаблюдать за ней во время работы. Я даже открыл им порталом на Шивелуч. Магички земли клятвенно обещали успеть на праздник, если удастся утихомирить вулканы.
— Всё равно не понимаю… — Тэймэй приняла бокал игристого вина с подноса официанта, проходящего мимо.
— Не волнуйтесь, герцогиня, — грустно улыбнулась донна Белла, помогавшая с церемониалом. — Здесь не принято приходить вовремя. Всё веселье начинается ближе к полуночи, поэтому наслаждайтесь временем в кругу семьи.
— Но опоздание — это неуважение к хозяину, как так можно⁈ — Тэймэй со своей азиатской пунктуальностью, впитанной с молоком матери, не могла понять южной расслабленности на грани с безалаберностью.
— Здесь к этому относят не так, моя дорогая, — вынырнул из тени Джованни и кивком поздоровался со всеми нами. — У нас считается высшим актом уважения, когда человек, решив все свои дела за день, не остался дома восстанавливать силы в кругу семьи, а напротив отправился по приглашению и подарил своё время хозяину. Поэтому гостю рады в любое время.
— Если они все припрутся к рассвету, — хмуро отреагировала на объяснение Тэймэй, залпом опустошая бокал, — то не рада уже буду я! А тогда вместо прекрасных нимф и фей, их будет гонять по парку дракон!
— Всё-таки вы потрясающая семейка! — рассмеялся Джованни. — Теперь я уже даже хочу, чтобы все опоздали, и я мог понаблюдать это представление, но моим надеждам не суждено сбыться.
Я знал, что имел в виду Джованни. Дар крови явственно чувствовал сердцебиения сотен людей за пределами палаццо. Но они почему-то не спешили входить внутрь.
— Дорогая, а что за оформление вы устроили в парке? Гости, кажется, настолько впечатлены, что даже не решаются прибыть на праздник?
Тэймэй покосилась на Джованни, но всё же ответила:
— Мне показалось кощунственным устраивать праздник в месте, где род Борромео четыре века устраивал свои охоты. Это было бы неуважением к погибшим. Потому…
— Потому твоя супруга решила оформить праздник в стиле творения нашего местного литературного гения, Данте Алигьери, — перебил Тэймэй Джованни, пока все в немом изумлении разглядывали его костюм.
Тэймэй столь грубое вмешательство в нашу беседу не понравилось, а потому костюм лича на ходу претерпевал самые кардинальные изменения. Магия иллюзий — она такая!
— Понятней не стало, — честно признался я. — Мало ли какой теме карнавалы посвящались. Уж местную братию, я думаю, ничем не удивить.
— Идею Тэймэй я оценила, — рядом из тени появилась Агафья, заливисто хохоча и утирая слёзы. — Оформлено всё шикарно, на высшем уровне, но в контексте… у большинства гостей оказалась кишка тонка поверить, что мы белые, пушистые и без злого умысла. И, что скорее всего, все за собой грешки чуют, потому и не рискуют идти первыми.
— Да что не так-то? — возмутилась Тэймэй. — Идея ведь прекрасная, влюбленный отправляется на берег Реки Времени, чтобы встретиться со своей возлюбленной. Вместе их души уходят на очищение, и вместе же перерождаются в другом мире, чтобы вновь любить друг друга!
— Всё и-де-аль-но! — по слогам ответила Агафья. — Пойдем, посмотрите на результат. Всё равно, никто нас не узнает. Маскарад ведь!
На маскараде мы сперва хотели одеться в цвета Занзара, чтобы нас было видно издалека. Но нас отговорила от этой идеи донна Белла:
— Это дурной тон. Маскарад на то и праздник, чтобы все могли побыть кем-то другим.
Поэтому я сегодня щеголял в драконьей маске и с крыльями за плечами, Ольга — в образе белой медведицы, Тэймэй олицетворяла цветущую сакуру, а Светлана стала госпожой белладонной. Вдовствующая герцогиня Изабелла предстала сегодня бабочкой, Агафья — белой пантерой, а Джованни, незаметно влившийся в наш тесный круг, стараниями Тэймэй превратился в розового пони.
Причем «любовь» иллюзионистки к личу была приобрела ядовито розовый вырвиглазный оттенок.
Таким разношерстным зоопарком мы и вышли смотреть, что же так испугало наших гостей и развеселило Агафью с сыном.
Парк вокруг палаццо дель Те преобразился. В соответствии с идеей Данте, он символизировал смерть, покой и уход от всех мирских проблем.
Деревья, некогда пышные и зелёные, теперь стояли с оголёнными ветвями, их силуэты напоминали застывшие в вечности тени. Между ними были расставлены скульптуры людей с обломанными крыльями. Головы их были опущены в скорбной покорности, а каменные лица выражали не печаль, а скорее принятие неизбежного.
— Это?..
