— Пойдёмте, донна, сопроводим вашу бабушку на переговоры, — сказала Агафья, её голос звучал почти любезно, но в глазах читалась настороженность.
Бланш кивнула, её лицо оставалось спокойным, но во взгляде мелькнуло что-то, что я не смог прочитать. Возможно, облегчение. Или предвкушение.
Тем временем в Мантуе творилось нечто невообразимое. Воздушный порт, недавно подвергшийся разрушению, теперь был заполнен суетой и хаосом. На фоне разрушенных ангаров и обгоревших конструкций причальных мачт приземлились два дирижабля государственного уровня важности. Их размеры были впечатляющими, а внешний вид говорил о том, что на борту находятся не просто важные персоны, а минимум наследники правящей династии.
Первый дирижабль был украшен гербом Кречета — символом могущественной северной империи. Его обтекаемый корпус золотом сверкал в лучах редких прожекторов, а флаги развевались на ветру, словно подчёркивая величие прибывших. Второй дирижабль, не менее внушительный, нёс на себе герб аравийского Гепарда — хищного и стремительного, как сама нация, которую он представлял. Оба судна приземлились почти одновременно, и это было началом настоящего кошмара для главы магистрата.
Чезаре делла Ровере, глава магистрата, не имел ни минуты покоя. Его мобилет разрывался от звонков, каждый из которых добавлял новые седины. Служащие порта, обычно спокойные и собранные, теперь впали в тихую истерику. Глава охраны рода, оставленный с подразделением для слежения за порядком в полуразрушенном порту, звонил каждые пять минут, и его голос звучал всё более панически.
— Здесь две миниармии одновременно выгружаются, — тихо шипел в аппарат безопасник, стараясь не привлекать внимания. — Если они вдруг что-то не поделят, нас даже кремировать не придётся, Гепардеви сами справятся…
— Не драматизируй. Я скоро буду, — пытался успокоить его Чезаре, но его собственный голос выдавал напряжение. Он понимал, что ситуация выходит из-под контроля.
— Дубовую ветвь мне в задницу, — вдруг испуганно протянул осведомитель, и его тон заставил Чезаре вздрогнуть.
— Что? Что там происходит? — у главы магистрата даже в груди похолодело от эмоционального вскрика обычно спокойного безопасника.
— Гепардеви свой зверинец с собой привезли. Иранцы седлают кошек и собираются на них ехать в город…
— Этого ещё не хватало!
— Мать моя женщина… — взвыл безопасник.
— Да какого демона там происходит⁈ — рыкнул Чезаре, проталкиваясь сквозь толпу обратно к гондолам. Он понимал, что должен срочно покинуть бал-маскарад, но сначала нужно было попрощаться с хозяином, чтобы это не было воспринято как жест неуважения.
— Русские каких-то ледяных псов выгружают и седлают. Там два с половиной метра в холке… Кошки с ума сходят… — продолжал докладывать безопасник, его голос дрожал.
— Не дай им передраться! — кричал Чезаре, его лицо покраснело от напряжения. — Только не у нас!
Глава магистрата схватил за руку одного из официантов, сновавших сквозь толпу с напитками, и прокричал ему:
— Мне нужен ваш господин! Срочно! Дело жизни и смерти!
Официант, испуганный таким напором, кивнул и бросился выполнять поручение. Чезаре же, оставшись на мгновение один, почувствовал, как его сердце бешено колотится. Он понимал, что если эти две миниармии начнут выяснять отношения прямо в порту, то последствия будут катастрофическими. И ему, как главе магистрата, придётся отвечать за всё.
— Дуб Всемогущий, дай мне сил и спокойствия, — прошептал он, глядя в небо, где уже сгущались тучи, словно предвещая новую бурю.
По кровной связи ко мне обратился один из кровников, сегодня работавших под прикрытием роли официантов:
«Михаил Юрьевич, я могу ошибиться, но, кажется, дон делла Ровере требует встречи с вами. Дон готов вот-вот скатиться в истерику и ожидает вас у причала гондол».
«Принято», — коротко ответил я.
Уж не знаю, что могло так взбудоражить главу магистрата. Бал шёл своим чередом, гости наслаждались представлением. Сейчас на сцене показывали пьесу о влюблённых, принадлежавших к враждующим родам, по мотивам местного драматурга. Правда, стараниями Тэймэй, Ромео оказался из рода Занзара, а влюблённых в него девиц было больше одной. И крутился Ромео на три рода, как умел. Пьеса так захватила всех присутствующих ещё и потому, что имела под собой реальные события в пересказе вдовствующей герцогини Белы Занзара, выступавшей закулисным голосом автора.
Сверившись с нахождением дона Чезаре по образцам крови, я открыл портал у него за спиной.
— Вы искали меня, дон Чезаре? — обратился я к главе магистрата, выходя из портала.
Тот даже подпрыгнул от неожиданности, оборачиваясь на мой голос. Его лицо было бледным, а на лбу выступил пот.
— Дон Микаэле, у нас чрезвычайная ситуация в воздушном порту, — быстро заговорил он, его голос дрожал. — Там срочно требуется моё присутствие. Простите, но служба требует преждевременно откланяться. Не сочтите за оскорбление.
— Погодите, — остановил я его взмахом руки.
