За все тысячелетия ведения статистики по родному миру Саптама тщательно собирал любую даже самую незначительную информацию и заносил её в параметры математической модели. Он хотел раньше всех знать о появлении конкурентов. Но по всему выходило, что конкурент переродился не в родном мире, а пришёл туда позднее. Сложностей добавляло ещё и то, что всплески силы, характерные для полноценного Высшего или Возвысившегося не фиксировались. Вернее, было нечто похожее, но в более слабой вариации и обычно происходило перед смертью носителя. Из собственного опыта Саптама бы сказал, что кто-то дорастал до десятого-двенадцатого уровня Башни Крови, но умирал, не успевая возвыситься. Таких случаев было много, некоторые происходили еще и в одно время, будто и принесли в жертву или устроили массовую резню.
Лично проверить ситуацию на месте Саптама не мог, печать контракта с техносами блокировала доступ в магический мир. Но колебаниям силы он доверял безоговорочно. Потому и сел проверять ошибки в модели вероятностей.
«Отсутствие кровного родства…»
«Отсутствие всплесков силы, характерных для использования максимально ёмкостных конструктов…»
«Наличие всплесков силы аутентичной магической энергии…»
«Массовое затухание всплесков силы аутентичной магической энергии…»
«Потеря статуса „колыбели“…»
«Приобретение статуса „колыбели“…»
Саптама ещё раз перечитал надписи…
Мир не может просто так потерять или приобрести статус «колыбели». Для этого по легенде Вселенная либо должна отменить собственное наказание, либо… напротив наказать ещё кого-то из Творцов, аннигилировав того. Именно поэтому за так называемые божественные песочницы ведётся самая настоящая война. Они имелись в ограниченном количестве.
Саптама припомнил пропажу осколка адамантия в песочнице у Хаоса и перемещение его в песочницу Крови. Невольно вспомнилось, как пришлось извернуться, чтобы создать новые маяки для открытия порталов, но маяки так и не попали в нужный мир.
«Кто там был наследником Эсфесов, восстановившим защиту песочницы Крови, но почему-то живущим в совсем другом мире?»
Саптама принялся создавать новую ветвь анализа на основании скудных данных из чужого мира. Местные вычислительные возможности были значительно скромнее, чем в его предыдущей лаборатории, но на проверку простейшей теории этого должно было хватить.
Пришлось напрячься и припомнить, что Творец техносов недавно ярился из-за провала операции по уничтожению Высшей в другой песочнице, владельцем которой была Смерть.
Смерть… Кровь… Хаос — все они ранее принадлежали к одной фракции. Неужто затеяли какую-то свою игру?
Голографический экран вспух очертаниями женского лица, а после напротив Саптамы возникла полноценная голограмма юной брюнетистой девицы в латексном чёрном комбинезоне да на таких шпильках, от коих ножки гостьи стали воистину бесконечными. Молния на том комбинезоне была провокационно расстегнута почти до пупка, позволяя любоваться соблазнительными округлостями.
Брюнетка уселась на край столешницы и надула шар из белого вещества, пока тот не лопнул.
— Ну ты и забрался в дырищу! — прокомментировала она, брезгливо разглядывая деревянную потёртую мебель, паутину на потолке и наполовину артефакторный вычислительный модуль. Последний её не на шутку заинтересовал. — Хм, а когда ты успел его себе раздобыть? Он же лишь для фракционного пользования…
— Не всё же тебе на два фронта работать, дорогая, — Саптама откинулся на спинку стула, отчего тот жалобно скрипнул рассохшимся деревом. — Тебе вроде бы тоже не по статусу было иметь адамантиевые батарейки.
— Но я, в отличие от тебя, умею выходить сухой из воды. Меня не вышвыривают, как нашкодившую шавку, — не переставая улыбаться, ответила Система. — Дарю!
Гостья развела ладони в стороны, создавая между ними голограмму.
