Великую Мать пригнуло к полу в подобострастном поклоне против её воли. При этом я видел, как по лицу у неё пробежала судорога напряжения. Я же отчего-то чувствовал себя без изменений. Странный эффект. Почему на меня не распространяется давление?
— У него есть причины требовать справедливости, — прокаркала Великая Мать неестественным голосом.
— Он знает меру ответственности за навет? — снова обволок нас морозный шёпот, покалывая кожу острыми иголками.
В этот раз Кровь смогла произнести лишь одно слово:
— Да!
— Ты готова разделить его участь, какой бы она ни была?
При последнем вопросе хитин на теле Великой Матери начал трескаться, обнажая пульсирующее алыми вспышками нутро. На зеркальный пол закапала кровь. В отражении стало заметно, что чёрная армия у Великой Матери явно больше белой. Но медлить было нельзя. Если мою покровительницу и защитницу ломают, а на меня эта хрень не действует по каким-то причинам, то нужно помочь. Я пустил себе кровь и позволил той тонкой бурой плёнкой с серебряными всполохами покрыть тело Великой Матери на манер пелены. Та замерла, не понимая происходящего. Я прикоснулся к ней, усиливая контакт и давая понять, что я рядом.
Высшая медленно выпрямилась и, вскинув голову, уверенным голосом ответила:
— Да! Готова!
— Тогда говори! — прогрохотал голос. Судя по изменению громкости, кому-то не понравилось моё вмешательство. И плевать.
К тому же последние слова относились явно не ко мне. Я вообще чувствовал себя статистом, пока старшие разговаривали между собой обо мне ещё и в третьем лице. Это не просто бесило, это отнимало и без того бесценное время. Потому глубоко вздохнув, я заговорил:
— Я, Трайодасан, тринадцатый маг крови, удостоившийся возвышения, обвиняю Творца техносов в нарушении вселенского равновесия. Он неоднократно целенаправленно мешал фракции магиков продлевать владение колыбелями. Так в колыбели Смерти он подстроил смерть Высшей Ольги, а в колыбели Великой Крови смерть Высшего Агримы. Причём и та, и другой были убиты одним кинжалом, созданным его силой.
Я протянул руку с костяным клинком, демонстрируя оружие.
Оно засияло белым светом, будто бы его проверяли чем-то. Минуту ничего не происходило, а после послышался безэмоциальный сухой комментарий:
— Обвинения признаны справедливыми. У Творца техносов есть сутки, чтоб дать на них ответ.
Великая Мать выдохнула не то с облегчением, не то с ужасом.
— Сутки⁈ Вы издеваетесь? Его фракция уже начала вторжение! За сутки от моего мира не останется камня на камне. А жалоба не будет иметь смысла. Вы признали моё обвинение справедливым, так заставьте его прекратить вторжение!
— Вселенские законы незыблемы и одинаковы для всех. Не тебе требовать их изменения, мальчишка!
Ах так!
«Не смей уходить! — прочитав каким-то образом мои намерения, обратилась ко мне по связи Великая Мать. — Пока ты здесь, Творец вынужден будет явиться в Зал Равновесия и держать ответ здесь. Если уйдёшь, то он имеет право высказать тебе все резоны лично. Ты этого не переживёшь. Никто не отменял аксиому: 'Нет существа — нет проблемы!»
«Ты предлагаешь мне стоять здесь и ждать, пока мой мир, мою семью, моих близких и существ, присягнувших мне, убивают?»
«Да! Так ты сможешь спасти целую фракцию. Один мир ничто по сравнению с целой веткой!»
«Для вас, может, и ничто, но не для меня. Это
Я пустил себе кровь и принялся щедро окроплять ею кристалл маятника, одновременно показывая иллюзии всех известных мне бесчинств Творца на весь зал. Было там много всего. А завершалось всё убийством Ольги кинжалом и глумлением над беспомощным Агримой с тем же кинжалом в груди.
— Вот цена вашему равновесию! — я размахнулся и воткнул кинжал по самую рукоять в кристалл. — Не можете восстановить его сами, восстановим мы. Кровью!
Чертоги Высших
Творец негодовал. Самым неприятным было недооценить соперника.
А Тринадцатого он недооценил. Уж неизвестно, по какому принципу, но на него не подействовала защита Чертогов Творца. А ведь он даже не Высший! Этих он мог ломать пачками, не напрягаясь. Но не Тринадцатого! Да что там… Те же Саптама и Система имели задатки Творцов, но и они подохли. А до того не могли сопротивляться его давлению. Этот же пробился.
— Как такое возможно⁈ Я вас спрашиваю⁈ — лютовал Творец, обращаясь к своим прихвостням. — Как⁈ — его голос взорвался, сотрясая стены Чертогов, но уже через мгновение Творец стиснул зубы. Гнев — слабость. А слабость — это то, чем воспользовался Тринадцатый.
Он медленно выдохнул, и пространство вокруг застыло, будто сама реальность затаила дыхание.
— Адамантий… — Творец прислушался к чему-то, и в воздухе перед ним проступил призрачный силуэт Тринадцатого, просвечивающий кровавыми прожилками с редкими серебристыми вкраплениями. — Нет, это не он… В мальчишке его осталось на мизинец, не больше! Что он такое? Какого вида существо? До Высшего не дорос, до полноценного Творца тоже. Тогда кто?
— В-в-ваше В-в-с-сем-могущество! — выдохнул кто-то из дальних рядов, боясь показаться пред ликом Творца фракции.
