За столом, изогнутым в кольцо уробороса, сидел дон Висконти Борромео. Его камзол из чёрного бархата отливал синевой, а на груди тяжело лежал массивный перстень с резной медузой — древний оберег против чужого влияния. Перед ним стоял хрустальный бокал с вином, густым, как кровь. Граф работал с документами, но стоило нам появиться, как его лицо потеряло всякую надменность. При виде бывшей жены во взгляде Висконти вспыхнула и тут же была упрятана поглубже искренняя радость. Меня он поприветствовал сдержанным кивком.
Граф указал нам на кресла и сам перебрался к нам.
— Неожиданный визит, — обращено было ко мне, — но от этого не менее приятный.
Последние слова явно были адресованы Агафье.
— Мы по делу, Висконти. Не будем долго тебя задерживать.
— Нужны ещё какие-то ингредиенты для ритуала Джованни? — тень беспокойства мелькнула на лице Борромео, но тут же исчезла.
— Пока нет. Нужны будут, я сообщу, — успокоила вампирша бывшего мужа. — Мы по поводу Ока.
— А что Око? — делано удивился граф. — Формально оно принадлежит клану графа Комарина, если мне не изменяет память.
— Без права наследования и с вашим правом первоочередного выкупа земель. Я бы хотел это изменить, — сразу обозначил я собственные хотелки.
Борромео откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в окно.
— Артефакт не из дешёвых…
— Ещё скажи, что ты с австрийцев виру не вытребовал за их участие в дирижаблевом теракте, — напомнил я Висконти, кто раскрыл ему некоторые подробности прошлых событий в Мантуе, где на род Борромео планировали свалить теракт с подрывом четырёх иностранных дирижаблей. — За деньги от австрийской виры, думаю, можно было пол-Сахары скупить.
— Как же с тобой сложно торговаться, — тяжело вздохнул Висконти. — Если позволишь хоть изредка отправлять к тебе своих людей для усиления дара, то… можем обсудить переход прав.
— Висконти, мы не на рынке. На местности стоит мой щит. И он не спадёт, даже если я умру, — блефовал я напропалую. — Тебе и твоим людям не видать этот артефакт. Как и моим, впрочем, тоже. И вообще, для человека, который озолотился моими стараниями и находится в процессе решения династического кризиса с помощью моих связей, ты чересчур прижимист.
Намёк получился более, чем толстый.
— Джованни не только мой сын, но и сын Агаты… Так что не стоит…
— Верно! — оборвала бывшего мужа вампирша. — Не стоит испытывать моё терпение и манипулировать сыном!
— Какие манипуляции! — возмутился Висконти. — Если уж на то пошло, то хоть ты на него повлияй. Он на этой Хризантеме помешался просто! Носится с ней, вообще дела рода забросил! Вокруг столько перспективных девиц, а у него на ней свет клином сошелся! Видели это безобразие хризантемовое в саду?
— Себя вспомни, Ромео единорожистый! — фыркнула Агафья, скрывая улыбку. — В этом вопросе Джованни весь в тебя.
— Да была бы у неё любая другая сила, и боги бы с ними, женились, любились бы, плодились и размножались! Но у неё же Смерть!
— И что? Усилите род! — не сразу понял я, о чём речь.
— Мы уже с Агатой… усилили, — печально ответил дон Висконти, не отрывая взгляда от бывшей жены. — Не хочу, чтобы у них повторилась наша история. Нам даже перепривязать ребёнка будет не к кому, если произойдёт спонтанная инициация, как у Джованни.
Вампирша нахмурилась.
— Мы решим эту проблему, а с тебя документы.
— Ради тебя, любимая, хоть сейчас, но с одним условием, — хитро улыбнулся граф Борромео, разглядывая бывшую супругу сквозь бокал.
— Каким еще условием? — напряглась Агафья.
— Ты проведёшь со мной одни выходные, не исчезая, не сбегая, не уходя в тень. Как обычный человек. Как когда-то.
— Это совершенно ничего не изменит, — вампирша безразлично разглядывала бывшего мужа, но я-то знал, что безразличие нарочитое. Впрочем, в душу к ней я лезть не собирался.
— Тем более тебе нечего опасаться, — продолжал гнуть свою линию граф. — Одни выходные, а документы получите уже через час, как только законники оформят по всем правилам переуступку прав.
— Я согласна, — пожала плечами вампирша. — Только потом не жалуйся!
Я же подумал, что в настойчивости Джованни явно пошёл в отца.
Мать Великая Кровь возвращалась домой. Не в мир, принадлежащий ей по праву владения, не в Чертоги Высших, а домой… в мир, превратившийся в одну вечную бойню. Где улей шёл на улей, сколько существовал этот мир. Реки крови лились здесь безостановочно. И это была не метафора. Только такое место смогло породить Высшую из потоков крови.
Место битвы представляло собой жутковатое зрелище.
Разрушенный некрополь древних колоний — некогда цветущий город шестиногих — теперь представлял собой лишь руины исполинских сот, опутанных кровавыми лозами магических грибов. Воздух дрожал от гудения заклинаний, а земля была усеяна телами павших, чьи хитиновые доспехи всё ещё мерцали остаточными чарами.
Две армии сошлись в смертельной схватке.
