В горле у стражника что-то заклокотало, и он выудил из кармана монету. Деньги упали на пол. Брат Киприана уставился на них.
– Подними ее, или я сам это сделаю, – поторопил его Киприан.
Брат Киприана наклонился и подобрал монету. Киприан оттолкнул от себя стражника. Тот, спотыкаясь, отскочил в сторону, затем обернулся и уставился на Киприана, оскалив зубы и потерев шею ладонью.
– Вот теперь можно, – заявил Киприан, все еще держа в руках дубинку. Лицо стражника исказилось от злобы.
– Стража-а-а! – завопил он, развернулся и выбежал из камеры. – Стража-а-а-а!
Киприан бросил оружие на пол.
– Ты должен сообщить Агнесс! – торопливо сказал он брату. – Скажи ей правду. Пожалуйста! Скажи ей, что я отсюда обязательно выберусь.
– Какую еще правду?
– Проклятье! – воскликнул Киприан.
Его брат вздохнул и опечаленно покачал головой.
– Скажи Агнесс: то, что случилось, не отменяет наших планов. – Снаружи послышались звуки тяжелых шагов и гневные ругательства. Брат Киприана сглотнул и перевел взгляд с Киприана на дверь и обратно. – Пожалуйста! – Киприан протянул было руку, но цепь не пускала его дальше. Он не мог дотянуться до брата. – Пожалуйста!
– Какими бы ни были ваши планы, ты их поломал, – ответил ему брат.
В камеру ворвались другие стражники с поднятыми дубинками и сжатыми кулаками. Они оттолкнули посетителя в сторону и набросились на Киприана. Под натиском полудюжины разгневанных мужчин он упал на пол и почувствовал удары кулаков и грубые пальцы, засовывающие его свободную руку в зажим. Он предпринял еще одну попытку освободиться.
Его брат стоял возле двери с побледневшим лицом.
– Вообще-то Виганты уехали сегодня утром, – тихо сказал он, но Киприан умудрился услышать его, несмотря на шум драки и ругательства.
Чья-то рука толкнула его в голову так, что он ударился затылком о пол. Перед глазами у него взорвался сноп искр.
– Куда? – закричал Киприан и с трудом приподнялся. У него было такое чувство, что голова вот-вот расколется. Чья-то рука снова легла на его лоб, но он молниеносно убрал голову в сторону и вонзил зубы между большим и указательным пальцами напавшего. Обладатель ладони, скрывавшийся где-то среди перепутавшихся рук, ног и кулаков, пронзительно закричал. – Куда?! – заорал Киприан и сплюнул кровь от укуса. – Куда?!
Тут стражники навалились на него все разом и стали бить, пинать и колотить до тех пор, пока не выбили из него остатки сознания.
Отец Ксавье перекатывал кончиками пальцев послание, предназначенное для отправки почтовым голубем. Из-за ослабевших глаз ему было весьма трудно написать его, но не было никого, кому он смог бы доверить это задание.
Какой ответ он надеялся получить от мужчин, которым отправлял послание? Ведь это
Отец Ксавье скатал послание в комочек и уронил его в чашу с сальной свечой, горевшей на столе. Секунду спустя бумага неожиданно вспыхнула, и теперь в чаше горело две свечи. В черных глазах отца Ксавье отражалось четыре огонька.
Было еще одно письмо, которое он должен был отослать своему заказчику. Оно касалось кардинала Факинетти – человека, которого кардинал встретил в Вене, в то время как остальные заговорщики считали, что он находится в Праге. Отец Ксавье выяснил, что собеседником Факинетти был Мельхиор Хлесль, епископ Нового города Вены. О чем шла речь между двумя мужчинами, он пока еще не узнал, но ему сообщили, что епископ Хлесль подробно расспрашивал в Вене о прошлом одной известной особы. Эту особу звали Агнесс Вигант. Четыре огонька в глазах отца Ксавье мигнули и отклонились в сторону, а затем снова стали гореть ровно. Отец Ксавье подумал и решил оставить это послание при себе. Он улыбнулся, но улыбка никак не отразилась на его лице.