Кодекс Люцифера полностью

– Если я все вам расскажу, вы больше сюда не придете?

– Обещаю. Даже если ты и не веришь моему слову.

– Поклянись именем святого Бенедикта.

– Клянусь, – ни секунды не колеблясь, произнес Павел.

– Скажи этому здоровяку, чтоб отпустил парня.

Павел отрицательно покачал головой.

– Он мне не подчиняется. Рассказывай то, что знаешь.

– Что ж, – согласилась Катька, – вы и так о ней узнаете, рано или поздно.

– О ком о «ней»?

– О ребенке. О девочке, которую брату Томашу приказали убить, когда его вызвали к этому чудовищу приору.

– Ребенок – девочка?

– Да что тебе вообще известно, черная ряса? – презрительно спросила Катька. – Я сразу заметила: что-то в твоей истории не клеится. А все потому, что ты говорил о молодом человеке.

– Я знаю, что выполняю богоугодное дело, даже если ты этого и не способна понять.

– Ха! – Катька сплюнула на землю.

– Говори, – приказал ей Павел и прижал к животу поврежденную руку. Он бы с куда большим удовольствием прилег и поспал. Бука наполовину закрыл глаза; парень направил на Павла ничего не выражающий взгляд и, казалось, смотрел сквозь него. – Говори, – повторил он, – давай закончим с этим делом.

Вот что рассказала им Катька. Брат Томаш поступил так, как приказывало ему послушание: он разыскал двух человек – молодую женщину (Катьку) и молодого человека (того слугу), доверил им ребенка и отдал мешочек с монетами. А затем нарушил обет послушания и сообщил им, что они должны доставить ребенка в безопасное место. «Куда, брат?

– В Прагу. Это большой город. Там его след затеряется.

– Мы сделаем все, что сможем, брат.

– Господь Бог и святой Бенедикт защитят вас».

Катька приняла ребенка, как своего собственного; ее ребенок умер вскоре после рождения, и появившееся молоко стало сущим наказанием. Ребенок пил его так, как будто знал, что жизнь у него будет нелегкой. Но дальше дела пошли не так гладко, как хотелось бы. Слуга сопроводил Катьку до Колина, где однажды ночью просто исчез. а вместе с ним и все их деньги. Катька знала, что где-то в Колине у него родственники. Следовать за ним в этот город было сущим безумием. Разумеется, он бы стал все отрицать, и прежде всего тот факт, что вообще знаком с ней, а его родственники, даже если и будут знать правду, станут на его сторону. Все же речь шла о деньгах, которые он принес с собой. Она поразмыслила над тем, не лучше ли ей было не отталкивать его, когда он приставал к ней, и подумала, что было хуже: лечь под добивавшегося ее мужчину или умереть вместе с ребенком в сточной канаве? Катька отчаянно сцепила зубы. Она знала, что через день-другой дойдет до деревни, в которую вышла замуж ее сестра. Идти пешком было бы нетрудно, хотя ей еще ни разу не доводилось пересекать границы графства, но она ослабела после родов и нескольких дней безутешной тоски. Наступил ноябрь, дожди стали ледяными, дороги таили опасность, а она была всего лишь одинокой молодой женщиной. Она должна была бы позволить своему сопровождающему воспользоваться ее беспомощностью: по крайней мере, она вызвала в нем настоящий интерес, да и ребенку он не причинил бы вреда. Вот с такими мрачными мыслями она, к своему собственному изумлению, потихоньку добралась до Нойенбурга.

– Я восхищаюсь твоим мужеством, – заметил Павел.

– Да плевать мне на твое восхищение, – ответила Катька.