Карина и в самом деле положила картофелину рядом с собой, а сама вспорхнула и села на крышу грибка. Рядом с ней опустилась другая ворона, они между собой о чем-то перекаркнулись.
«Дрессированные, что ли?» – мимоходом подумал Вадим, хватая подарок.
Никто не замечал Мяукалы. Она наблюдала за происходящим из-за укрытия. Кошка переживала не меньше других, но не рисковала показаться. Дятел тоже сидел на ветках ели и не смел щелкнуть клювом от волнения, хотя очень хотелось. Наблюдал за этой сценой и Юлий Васильевич, но не долго.
– Отойди от окна и немедленно ляг в постель! – строго приказала Мария Федоровна.
Она была очень сердита на мужа за то, что он без ее разрешения снова сбежал на улицу. Изрядная порция успокоительной микстуры не пробрала старика, и Мария Федоровна решила позвонить сыну, чтобы тот забрал их скорее в город…
– Не паникуй, мама, – ответил ей сын. – Я приеду к вам тридцать первого. Вместе отпразднуем, а вечером первого уедем в город.
Снеговик получился, конечно, не такой красивый, как раньше, но Вадим снова остался доволен своей работой. Во всяком случае, он старался.
Анюта зондировала мыслями эфир, но Снеговик пока не отзывался.
– Папа, выровняй вот здесь, – попросила она.
– Да, вроде бы, и так неплохо…
– Ну, пожалуйста.
Она надеялась, что лишнее прикосновение папы вольет в Снеговика еще больше энергии, и он оживет.
– И вот здесь.
– По-моему, все хорошо…
– Я прошу тебя!
– Да погладь же ты его! – каркнули вороны хором, а вдобавок к ним в глубине ели нервно щелкнул клювом дятел.
– Хорошо, хорошо, – Вадим спешно погладил там, где ему сказали. – Так годится?
Ответа не последовало. Все напряженно молчали в ожидании чуда.
И в этот момент раздался звук протяженного зевка, который из присутствующих не слышал только Вадим.
– Уа-э-э-э.
Вороны радостно закаркали и стали, словно сумасшедшие, летать вокруг детской площадки.
– Он ожил! – Анюта запрыгала и обняла Вадима. – Ты сделал это, папочка! Ты самый лучший на свете!
Вадим так растрогался от этих слов, что в глазах стало горячо. Вроде бы ничего особенного не сделал, а у ребенка такой бурный восторг. Как же иногда замечательно это – быть отцом…
– Что стряслось? – Катерина встретила Вадима в пороге очень взволнованная.
– Все нормально, – он скинул ватник, сел на табурет и стал стаскивать валенки.
– Что нормально? – повторила она.
– Да-а…, – Вадим усмехнулся. Он только сейчас понял, что все переживания, в общем-то, не стоили выеденного яйца. – Снеговика опять кто-то разломал. Пришлось восстанавливать. Просто бедствие с ним какое-то. Второй раз за день. Если так и дальше пойдет, мне можно будет открывать сервис по ремонту снеговиков.
– А вороны почему так громко каркали?
– Вороны? – Вадим вспомнил Карину с картофелиной в клюве. – Вороны действительно здесь какие-то фантастические. Кстати, у нас в поселке случайно не живет какой-нибудь дрессировщик? Ты здесь всех знаешь. Он мог бы прояснить насчет ворон…
– Вадик, ну, не издевайся надо мной. Где Анюта?
– Анюта еще там. Она доводит снеговика до кондиции. Представляешь, он для нее имеет какую-то особенную важность. Она говорит, что он живой и разговаривает с ней.
Вадим, наконец, разулся и только сейчас почувствовал, как он устал за сегодняшний день, хотя ничего существенного не делал.
– Слушай, Кать. А у нас есть водка? Я совсем продрог…
– Началось. Пяти часов еще нет…
– Для согрева…
– Для согрева иди дошлифуй на втором этаже.
– Как ты себя чувствуешь? – заботливым тоном спросила Анюта, внимательно, словно врач, всматриваясь в картофелины.
– Неплохо, – ответил Снеговик, – у меня такое ощущение, будто я прилично выспался, хотя я никогда не сплю.
– Он выспался! О, великий Кар-р!– захохотали вороны. – Да ты чуть ласты не склеил. Если бы не мы, ты бы уже никогда не проснулся.
Анюта вытаращенными глазами смотрела на сестер. К своему изумлению и даже ужасу она поняла все, что они только что сказали.
– Вы говорите человеческим языком?!
– О, Великий Кар! Да это ты говоришь вороньим языком!
– Коллеги, – вмешался Снеговик, – не вводите девочку в заблуждение, на нее и без того сегодня свалилось слишком много открытий и переживаний.
– Я в настоящей сказке, – прошептала Анюта и пораженная откинулась спиной в снег, раскинув в стороны руки.
– Это не сказка, а жестокая реальность, – сказала Мяукала, вышедшая из своего укрытия.
Она прошлась вокруг Анюты и села рядом с ней.
– Мы теперь все в одной команде, – добавил дятел, слетев с ветки на голову деревянного гнома.
Он никогда не славился говорливостью, но сейчас ему показалось, что он тоже должен что-то сказать для цельности эпизода.
Циничные вороны тут же обсмеяли его:
– В какой ты команде, зубило без мозгов?
– Может быть в «Питсбург Пингвинз»?
– Или в «Крыльях Советов»?
Снеговик вовремя отключил обеих сестер от информационного поля, поэтому дятел не услышал их издевательские комментарии.
– Как видишь, Анюта, нас здесь немало, и все мы ждали тебя, – Снеговик улыбнулся, и девочка почувствовала его улыбку.
