– Учила, – с толикой раздражения ответила Анюта и тут же передразнила свою учительницу: – Гамма для музыканта также важна, как тренировка для спортсмена, пальчики должны разогреться… Но все равно это скучно.
– В гамме тоже есть краски.
– Какие там краски?! Нытье одно.
– Хорошо. Я тебе покажу. Ну-ка, возьми ноту «до».
Анюта подняла скрипку к подбородку и скептически провела смычком по струне. Нота «до» прозвучала тускло и хрипло. Снеговик поморщился.
– Нет, не так, – попросил он. – Плавно, с протяжкой. Тяни на себя смычок так, словно ты выманиваешь звук из норки. Нежнее.
Анюта хихикнула. Ей понравилось сравнение с норкой. Она сосредоточилась и снова провела смычком по струне.
Звук тут же окрасился в сладко-черешневый цвет. Девочка даже вкус этой ягоды вспомнила и невольно сглотнула слюну. Она любила черешню и не любила вишню и всегда огорчалась, что черешню на базаре продают всего несколько дней, а вишню – все лето.
– Оу! – восхищенно воскликнула Анюта.
– Понравилось? Это всего лишь одна нота. А теперь попробуй также медленно сыграть всю гамму. Только без фальши, а то цветовой эффект будет испорчен.
Катерина читала кулинарную книгу, когда дочь начала играть гамму. Она сразу же потеряла нить рецепта и заслушалась.
Ее поразило даже не то, что Анюта играла гамму сама, без понуканий и надрыва голосовых связок, а то – как она играла! Каждая нота звучала исключительно правильно и четко – без хрипов и срывов. Обычно Анюта разыгрывала гаммы с таким настроением, словно тянула за собой тяжелую телегу…
У Катерины не было музыкального образования, и она никогда не училась в музыкальной школе, но слух у нее с малолетства был очень тонкий – она могла почувствовать микронную фальшь. Сейчас ее дочь играла безупречно – это для Катерины было также очевидно (или «ушеслышно», раз уж речь идет о музыке), как равенство дебита и кредита и бухгалтерском балансе.
Но и безупречность исполнения гаммы не стала для нее самым большим удивлением в этот момент. Самое же удивительное заключалось в том, что дочь играла обыкновенную гамму до-мажор с таким воодушевлением, словно она играла концерт Вивальди на сцене перед многими зрителями.
– А теперь легато! – объявил Снеговик.
И Анюта стала играть гамму в несколько нот на одну протяжку смычка. Цвета менялись с быстротой мультфильма – от черешневого до фиалкового и обратно. Анюта не могла насмотреться. Упорядоченная смена цветов завораживала.
– Стоп! – приказал Снеговик.
Анюта оборвала движение смычка и застыла в нетерпеливом напряжении. У разгоряченной девочки на щеках выступил румянец. Она была похожа на азартного игрока, которому только что объявили, что казино закрывается.
– Почему стоп?
– Давай немного усложним задачу. Сейчас я покажу тебе еще что-то. Сыграй снова медленно «до» и скажи мне, что ты видишь.
Анюта провела смычком по ноте «до».
– Что ты видела? – тут же спросил Снеговик.
– Черешню.
– Что еще?
– Бабочку.
– И еще?
– Что-то мохнатое…
– Может пчелу?
– Нет.
– Шмель?
– Нет, цветок какой-то я не знаю его названия. Он растет у нас во дворе летом возле забора.
– Этот цветок называется чертополох. Играй дальше.
Анюта также протяжно взяла «ре».
– Что ты видела?
– Тучу.
– Еще?
– Птицу. Она залетала в гнездо, потом вылетала и звала кого-то…
– Она звала своего мужа. Ей было страшно за него в приближении грозы. Играй дальше.
Нота «ми» нарисовала в Анютином воображении песчаную косу на реке и рыбаков с сачками – таких она видела в деревне у дедушки. Когда она провела смычком по ноте «фа», то увидела множество сосулек, свисающих с крыши дома и переливающихся радужными цветами в свете весеннего солнца. Потом ей представился просторный зеленый горизонт с ускользающей змейкой поезда (нота «соль») и осенний ветер в городском парке, завивающий по спирали крупные кленовые листья («ля»). В следующую секунду Анюта вдруг ощутила, как земля уходит из-под ног, и она летит вниз сквозь облака к приближающейся лазури моря («си»), а потом – лошади, много лошадей, и она скачет на одной из них («до» второй октавы).
Анюта опустила смычок и скрипку. Некоторое время она просто не могла прийти в себя.
– Между прочим, – сказал Снеговик. – Я тебе перестал помогать после ноты «фа». Остальные четыре ноты ты увидела совершенно самостоятельно.
– Правда? –переспросила разгоряченная девочка.
– Правда. Твое воображение выжало все это разнообразие из обыкновенной гаммы. Ты представляешь, что можно увидеть в нескольких тактах Вивальди. Там в каждой строчке целая вселенная… Ты устала, отдохни.
– Я хочу еще.
– Попозже. Попозже мы с тобой сыграем очень хорошую музыку. А сейчас приляг и почитай «Денискины рассказы». Если хочешь, я сам тебе их почитаю.
– Нет, спасибо… Я сама… А ты лучше узнай, как дела у Карины с Каролиной.
