Я посмотрел на небо. Ясно, дождика не планируется. Жара начала спадать, ребятам в ямах полегчало. Пошли доклады замаскированных по дороге постов. Кен выдвинулся на Приморское шоссе. Едет на черном «шевроле» с дипломатическими номерами.
– С ним семья. Жена и дочка. – Это доложил уже кто-то из «Семерки».
Мы ошалело переглянулись.
– Уточните!! – Захарец схватился за рацию.
– Жена и ребенок. Собака. На заднем сиденье.
Первым матерно выругался Пермяков, мы вслед за ним.
– Какая собака? – я отобрал у полковника тангенту.
– Пудель.
– Что делаем? – Это я уже повернулся к нашим «штабистам». – Отменяем операцию?
Напряженное молчание было мне ответом. Никто не хотел брать на себя ответственность.
Я поднял трубку телефона.
– Первый, первый, я второй.
– Второй в канале. – Это ответил Незлобин.
– С консулом в машине жена и ребенок. Мелкий пес. Не исключено, что они будут забирать пленку из тайника.
В трубке тоже воцарилась тишина. Я примерно представлял чувства Огонька. Сначала сидеть несколько часов в яме, ссать в бутылку. Потом узнать, что, возможно, тебе придется работать по женщине и ребенку. А собака будет мешаться под ногами.
– Какие будут приказания?
Я посмотрел на Захарца, потом на Пермякова. Оба мрачно пялились в пол. Решение принимать мне. Мне же и отвечать.
– Буду решать по ситуации. Ждите приказа.
Две ямы – две группы по четыре громовца. Я поднял трубку, переориентировал правую яму на машину. Черт, а ведь остановись Кен чуть подальше… Могут и не успеть. Операция шла по женскому половому органу.
– Семья выполняет роль прикрытия, – произнес Тоом. – Флоренс не будет рисковать женой и ребенком. Сам пойдет забирать.
– А если все-таки рискнет?! Вспомни Прагу и Мэри Магуайер.
– Мэри была профессиональная цэрэушница.
– И жена Флоренса вполне может быть. У семейных пар так часто бывает.
Иво тяжело вздохнул. Что же делать?
Еще один пост сообщил о проезде вице-консула. Наши машины стояли в полукилометре на незаметном съезде с дороги. Я схватил рацию, дал команду выезжать и быть готовыми блокировать «шевроле» цэрэушника. Потом связался с Пушкиным.
– Саша, стреляй по колесам, если будет уходить.
– Так он и на спущенных уедет далеко.
А ведь Байкалов прав.
– Я останавливаю операцию! – вперед вылез бледный Захарец. И куда делись его шуточки, да анекдоты.
– В дверь старому еврею звонят. На пороге – соседка… – я опять приник к стереотрубе. Показался черный «шевроле» вице-консула. – «Соломон Лазаревич! Вы же скорняк?» – «Таки да!» – «Так зашейте вашей кошке жопу, чтоб она не гадила мне под двери!»
Никто не засмеялся, но мне и не надо было. Отвлечь – вот моя цель.
– К чему этот анекдот, товарищ подполковник?
– Не срите мне сейчас под дверь!
«Шевроле» начал притормаживать у камня. Показались машины вэгэушников. Внутри тоже плечистые ребята, если что… Так! Запрещаю себе думать про «если что».
Ну? Кто выходит? Сука, сиди ты на месте!! Нет, выходит баба. В белом платьице, да еще с ребенком на руках. Дитятко лет трех-четырех замотано в одеяльце, рядом скачет пудель.
Со стороны всё выглядело так, будто заботливая мать намерена помочь дочке сделать «пи-пи»… Одеяльце соскользнуло с тела ребенка и упало, точно накрыв камень с контейнером. Скорчив брезгливую гримасу, мамаша в одно касание подхватила одеяльце и, держа его одной рукой, а дочь – другой, поспешила к автомашине.
Ловкость, с какой американка подняла одеяльце, не оставляла сомнений, что мизансцена а-ля «пи-пи» тщательно отрепетирована. Контейнер у нее.
– Бой! – прокричал я в трубку телефона.
Крышки люков отстрелились штатно. Первая группа мигом схватила женщину с ребенком, пудель залился лаем, попытался наскочить на Ильясова и от мощного пинка отправился в стратосферу.
Вторая группа рванула к «шевроле». Вице-консул, увидев это, дал по газам.
– Огонь! – крикнул я Пушкину, с ужасом наблюдая, как контрразведчики на «Волге» не успевают заблокировать цэрэушника.
Все-таки профукали все полимеры…
