Интересно, а у него правда есть еврейские корни, как шепчутся в Комитете? Я присмотрелся к председателю. Ничего семитского во внешности не обнаружил.
– Так у нас в пражском посольстве шутили.
– Как оцениваешь работу тамошней резидентуры?
– Они только начали работать, – пожал плечами я. – Подход к Дубчеку организовали грамотно, нам оставалась сущая ерунда. Кстати, а что будет с Александром… черт, как его по батюшке-то…
– Штефанович.
Вот это память у Андропова!
– Короче, что с ним будет?
– Принято решение о ссылке в Удмуртию. Поживет там несколько лет, подумает о своей жизни. Его товарищей по Политбюро тоже раскидаем по стране.
Мы прислушались к «Голосу». Тема чехословаков закончилась, начали обсасывать французов. Какая-то ночь баррикад, протест идет на спад. Говорил ведущий по-русски чисто, но с небольшим таким акцентом. Антисоветским. Специально таких нанимают?
Андропов щелкнул выключателем «комбайна». Прошелся туда-сюда по комнате.
– Я тебя зачем позвал. Твоя командировка в Штаты утверждена. Там будет много сложностей, думаю, Сахаровский их тебе уже озвучил.
– Так точно! – я вздохнул.
– Но до отъезда тебе надо будет сделать одно дело для Цинева.
– Для кого?!
– Ты не ослышался.
Домой я не поехал – ограничился звонком. Яна была недовольна, пришлось отговариваться тревогой. И она у меня была. Персональная. Андропов подкинул такую бяку – хоть стой, хоть падай. Дерьмовое задание, что легко может кончиться провалом.
В связи с тем, что я выпил пива, пришлось просить ехать в отряд разгонную машину. И мне ее дали.
До Балашихи добрался уже поздно вечером и пошел искать Иво. Нашел всю верхушку отряда в генеральской бане. Козлов расщедрился. Тоом вместе с Байкаловым, Незлобиным и Байбалом. Последний разливал из большой банки пиво.
– Ах, Жигули вы, мои Жигули… – пел Огонек, стуча воблочкой по столу. – О! Тащ подполковник!
– Пьете? – спросил я, пожимая руки. – А если тревога?
– Пьем по чуть-чуть, – уточнил Иво, подвигаясь на лавке. – К нам?
– Сейчас схожу до кабинета. Ждите…
Я зашел к себе, взял бутылку мятной чешской настойки, что привез из Праги. «Зеленоу». По-простому – зеленка. Прелесть настойки была в том, что она отлично ложилась на пиво, не вызывая головных болей, похмелья и прочего утреннего ужаса пьющих мужчин.
– Товарищи офицеры, – я поставил бутылку на стол в бане, – вот, проставляюсь.
Народ принял напиток одобрительно. Бутылка пошла по рукам.
Пока я раздевался, слушал краем уха разговор за столом. Обсуждали не женщин и не иностранное бухло – денежное довольствие. Лейтенанты получали в «Громе» по 190 рублей. Капитанам выдавали 250. Мне как подполковнику – это я уже узнал в Управлении – полагалось 400 с копейками. Плюс служебные автомобили, длинный отпуск с проездом. Если ведомственный дом отдыха или санаторий – управление старалось оплатить половину или даже сто процентов. Жить можно. Особенно после того, как верхушку «Грома» прикрепили к спецраспределителю на Грановского. Сервис там был такой, что можно заказывать на дом по телефону. Чем Яна и пользовалась.
Байбалу полагалась северная надбавка. Плюс пятьдесят процентов зарплаты. Но получалась она не сразу, начисляли по 10 % за каждые полгода службы. То есть только через три года достигался порог в 50 %, но не более 240 рублей, и дальше коэффициент уже не рос. Впрочем, наш якутский сотрудник уже все выслуги себе заработал, зашибал в месяц больше меня. И это нормально. Ты поди послужи в Якутске при минус сорока. Это когда птицы в полете замерзают.
Я сходил в парную, Незлобин постегал меня дубовым веничком. Вместе с потом уходило напряжение дня, на тело накатывала расслабуха.
– Ну что там за жопа случилась?
– Как догадался?
– Да на тебе лица не было.
– А сейчас появилось? – я сел на лавке, забрал веник у Огонька. Похлестал себя по подошвам.
– Появилось.
– Начну с хороших новостей. Готовься опять лететь в Штаты. Ты, Пушкин, и Байбала потребую. Он уже навтыкался в наших реалиях, пусть начинает учить язык.
– Опять в Штаты?
– Тебе не понравилось?
– Как вспомню Гарлем – вздрогну.
– На полгода минимум. Жена переживет?
– Да куда она денется. Тут на всем готовом обитаем. В августе квартиру дают в Балашихе – в канцелярии насчет просмотровых ордеров уже звонили.
Ну да, Андропов выполняет свое обещание. Один подъезд – точно наш. А может, и больше потом удастся выбить.
– А на «Громе» кто? Иво остается?
– Тоом справится. Вон как в Саратове отработал. Любо-дорого.
– Ладно, давай плохую новость. Хотя стой. Анекдот в тему. Жена звонит мужу и говорит: «Дорогой, у меня для тебя две новости. Хорошая и плохая». Тот такой: «Давай плохую». – «Я потеряла всю нашу заначку». – «Какая же хорошая?» – «Я нашла новую шубу».
Мы посмеялись, плеснули воды на каменку.
– Ну, слушай плохую новость…
В Ленинград я вылетел уже на следующий день. Заехал домой переодеться, получил от Яны звездулей за отсутствие ночью и в девять утра был в Шарике. Практически пустой аэропорт, зевающие Иво и Незлобин, ужасный кофе в буфете… Все это прилично так испортило мне настроение. И еще эта шпионская история!
