Итак, мы получили (в аренду, но первый раз бесплатно) по комплекту чёрных сверхлёгких (и сверхдорогих) углеродных доспехов, по круглому (полицейскому) щиту из прозрачного бронебойного пластика и по кевларовому рюкзаку (для сбора хабара), плотно прилегающему к спине. Плюс сэнсэй выдал нам по стандартному ножу авантюриста, при виде которого и Рэмбо, и Крокодил Данди уважительно покачали бы головой. Но для них это были бы хорошие ножи, с которыми легко можно отправиться в джунгли Южной Азии на поиски приключений или вьетнамцев. А для меня, и что уж говорить о едва достающем мне до плеча Марке, это были самые настоящие тесаки для охоты на инопланетных хищников. Во всяком случае, если я вдруг окажусь посреди джунглей с одним этим ножом, то срубить им небольшое деревце и заточить из него копьё с этим же ножом вместо наконечника, труда особого не составит.
Из личного оружия у меня была сикомидзуэ, с ножнами, вставленными в рукоять, образовав короткий, полутораметровый вариант нагамаки.
Марк сначала вооружился короткой катаной. Сэнсэй его выбор не одобрил, пытаясь настоять на нагиате, но я, как капитан, разрешил. Это оружие вкупе с очками давали моему напарнику плюс сто пятьсот к уверенности. Сошлись на том, что катана станет его оружием предпоследнего шанса, а для серьёзной работы он взял короткое копьё.
Стандартные, входящие в комплект брони шлемы с прозрачным забралом я забраковал. Слишком легко лишиться в нём обзора во время боя. Достаточно просто брызнуть на стекло своей кровью или, в случае с зомби, гнилью. Выбрал себе и Марку простые капеллины из того же материала. Благодаря широким полям они позволяли закрыть лицо, просто наклонив голову. Вместе с тем не мешали ни обзору, ни дыханию в бою.
— Это всё ваше оружие? — удивлённо-пренебрежительно спросил страж, поставленный охранять дюже опасную аномалию от любопытных и самоуверенных идиотов первого курса.
— Он, — показываю щитом на Марка, — моё главное оружие.
Да, после спарринга, я узнал о Марке две вещи. Первое — он действительно носит очки без диоптрий, чтобы походить на Шестиструнного самурая. Второе — пока он находится в образе своего героя, он может сохранять хладнокровие в весьма опасных ситуациях. А в своём обычном состоянии Марк был неуверенным в себе ботаником.
Как почти вся бессмертная, или в данном случае, культовая классика, кино «Шестиструнный самурай» существовало в этом мире с небольшими изменениями. Если в том мире, что я привык считать своим, история в фильме разворачивалась в США, проигравших ядерную войну Советскому Союзу, то в этом мире, СССР заменила Российская Империя, с помощью превентивного ядерного удара, превратившая Америку в одну большую аномальную зону. По которой и путешествовал маленький человек с самурайским мечом и в больших очках.
Так уж получилось, что тайный героический образ Марка настолько мало отличался от образа обычного японского ботаника, что воспринимался подсознанием как маскировка, вызвав настороженное отношение. Поняв это, я не стал глубоко копать в его психологические проблемы, узнав только, что он не подосланный ликвидатор и мне просто нужно следить, чтобы он не потерял свои очки. Для этого я показал ему старый русский трюк со связывающей дужки очков резинкой, объяснив, что она даёт в подвижном бою. Он проникся, ведь в реальном бою, его герой без этого усовершенствования, потерял бы свои иллюминаторы на втором прыжке, но вместо резинки повязал себе стильный шнурок. И да, то, что показывал в нашем спарринге Марк, больше походило не на кендо, а на… я забыл, как называлась любимая форма боя на световых шашках маленького гранд-мастера ордена джедаев. Ну та, где они вместо простого удара, прыгали через противника, вызывая лютый баттхёрт у любого нормального фехтовальщика.
Нет, настолько далеко наш боевой ботаник не заходил, но свой стиль боя он явно копировал со своего героя, что любил наносить размашистые режущие удары в прыжке. Оказалось, что Марк вообще не планировал становиться авантюристом и занимался, ну, назовём это индивидуальным фехтованием с тенью, для собственного удовольствия. Вернее, для удовольствия той личности, что он самостоятельно создал в своём сознании, когда устал быть в школе шаблонным ботаником.
А потом с ним случилась неприятность. Один из его соседей, одинокий старик отчего-то умер. Но перед смертью, как решили следователи от инквизиции, он сильно переживал о своей собаке. Смерть была неожиданной, и он не успел её никому пристроить. Вот его дух и не ушёл за грань, а остался в виде призрака. В нашем городе, это раз плюнуть. Но вскоре старик понял, что в новом эктоплазменном состоянии он не может даже выпустить собаку из дома, не говоря уже о кормёжке, и решил вернуться в уже остывшее тело. А когда встал в виде зомби, то сразу забыл, для чего он вернулся и захотел съесть свою собаку.
