Коридоры извивались, словно змеи, то сужаясь, то расширяясь, сердце билось в горле, и Коди остановился, схватившись за ребра. Кабинеты превратились в больничные палаты, на окнах появились решетки, в дверях появились лица, больше похожие на звериные морды… Он пошатнулся, почувствовал рукой шершавую поверхность окрашенного бетона, но не мог сказать, какой это цвет. Он тяжело осел у стены. Линолеум поблескивал в сумраке, и он услышал тихий хруст шагов, точно по сухой кукурузе. В голове пронеслась праздная мысль “почему они поменяли плитку на линолеум…”
Он услышал в темноте легкий смешок, и мысль улетела.
– Аллилуйя, говоришь?
Коди показалось, что его легкие наполнены иголками, так тяжело давался каждый вдох. Он вышел к нему из тени, как призрак, прикоснувшись к его плечу и давая руку, чтобы Коди поднялся.
– Надо же, как ты подрос, малыш…
Коди щурил глаза, пытаясь рассмотреть незнакомца, но черты лица плыли у него перед глазами, смешивались. В дверях перед ним стоял ужасный урод, высокий и дистрофичный, весь рот вывернут наружу, рука цепляется за его плечо, пока белесые выпученные глаза смеются и смотрят на него. Подавив крик, Коди чувствует, как согреваются его трепещущие колени.
– Джо, Джо… – нараспев произнес Коди.
– Скучал, золотко?
– Откуда я тебя помню, Джо?
– Ты меня не помнишь, я приехал издалека. Я собрал вещи в пакет, и приехал в твой город. Меня долго не было.
– Что тебе надо?
– Ничего мне не надо, только посмотреть на тебя. Ты так вырос, совсем большой мальчик. Еще не стал мужчиной, но я тебе помогу, сегодня.
Расстояние между ними медленно уменьшалось, Коди чувствовал жаркое дыхание на своем лице. Чудовище нависло над ним, но сейчас ему уже не было так страшно. Говорить с ними – словно вслушиваться в шум моря, беспокойный и вечный. Он повлек его вниз по коридору, по стенам поползли трубы, провода и кабельные коробки, стена, по которой Коди вел рукой, стала влажной, словно они спускались под землю. Вниз и вниз.
Он пропустил ступеньку, и чудовище подхватило его под локоть.
– Разве мы не должны идти на праздник? Джо, ты ведешь меня не туда…
– Настоящий праздник будет чуть позже, а пока – подарок для тебя.
– Мне не дарят подарков.
– Разве это справедливо? Ты сам так щедро одариваешь город, при этом не получая ничего взамен? М-м, золотко, разве это справедливо?
– Я…я не знаю…
Они вышли к бетонной площадке, тускло освещенной датчиками охранной сигнализации, также сбоку горела небольшая лампочка за зеленоватым матовым стеклом. Посередине стоял стул, на нем висела куртка, на сиденье стояла пара ботинок.
Чудовище засуетилось, разбросало свои белесые щупальца всюду, подталкивая ими Коди к стулу, пространство сжималось в кольцо, и он не мог отступить.
– Это… это ведь мои ботинки… И моя куртка! – Коди перешел на крик.
– Шшшшш, не кричи так… Это всё твоё. И этот город – твой. Это всё – твоё.
Коди стоял, глядя на свои ботинки. Как так случилось, что он потерял ту пару? И куртку… Он посмотрел в глаза чудовищу и увидел, что они зеленого цвета, и само чудовище одновременно красивое и некрасивое. Не оно, а он.
Он был странный. Этот Джо… Эберли.
Коди шагнул к нему, расставив ладони, и Джо заулыбался, он скалил зубы, даже в темноте было видно, какие они белые. Щупальца прижимали Коди все ближе к нему, и он уперся ладонями в его грудь. В мигании лампочек на потолке казалось, что они стоят под звездным небом.
– Господи Боже, я чувствую твои руки на мне, – сказал Джо. В кармане у него лежал нож, Коди чувствовал его сквозь ткань.
– Как становятся мужчинами, Джо?
– Как становятся мужчинами мальчики в городе Коди? Я тебе покажу, – голос Джо такой спокойный, но слышно, как сильно стучит его сердце под курткой, где лежит рука Коди.
– Я никому не рассказывал, Джо. По правде говоря, я думал, что все забыл.
– Я знаю. Но не все такие милые и послушные мальчики, как ты. Представь, один непослушный малыш все рассказал, и я его убил. Ха-ха, убил его, но тебя я не трону… – Джо говорил, захлебываясь словами.
– Разве ты не в должен быть в тюрьме, Джо?
– Коди, это ты в тюрьме, а я пришел тебя навестить.
– Но я ведь ничего не делал, Джо.
– Сделал. Ты уже сделал, малыш. Когда к тебе придет Адам – не рассказывай обо мне, не говори. Он плохой парень, этот Адам. Поверь мне, я всегда держу свое слово, – он обхватил Коди за шею, чтобы тот прислушался к его словам.
– Джо, как я пойму, что передо мной Адам?
– Они все носят белое, малыш. Все в белом, как голубки. Трясутся над тобой, будто у тебя все косточки сломаны, но на самом деле они злые.
– Хорошо, Джо, хорошо, я запомнил, – Коди попытался освободиться от рук Джо.
– Я тебе это рассказываю, потому что ты мне очень уж нравишься, такой ты забавный, удивительно, что ты так долго здесь.
Коди устал от этого разговора, в голове у него тяжело ворочались мысли, он хотел выйти наверх, на улицы, где каждый угол ему знаком. И бежать, бежать отсюда.
Джо разжал ладони.
– Мне пора уходить, скоро они придут за мной. Но я успею подарить тебе подарок, – оглядываясь, он положил что-то в карман Коди и вышел в единственную дверь.
