– Неужели тебя совсем не трогает происходящее? – шмыгнула Аркадия, утирая слезинку краем рубашки, – Ни одной отрицательной эмоции?
– Почему ни одной? Я возмущен и в ярости. Разве по мне не видно? – абсолютно спокойно спросил Кеош, – Повторю – мы ничего не можем поделать. Вмешаемся – будем такими же преступниками.
– А ты, тоже будешь спокойно смотреть? – подняла девочка глаза на Фила.
– Дед, а нам ведь работник бы пригодился, – вместо ответа, сказал парень, – Колодец чистить, дом подновить с забором, объяснить иные странности своим присутствием.
– Предположим, ты его спасешь, что дальше? – заинтересовался архимаг, – Подойдешь к нему и раскроешься, мол, видел черный туман, сожравший половину народа? Это был я, так что теперь ты до конца жизни мне должен? Он же сразу кинется к храмовнику – не жизнь, так душу спасти.
– Мужика всего лишили – дома, вещей, инструмента, – пояснил Фил, – Через маму предложим ему поселиться рядом, у нас же соседний дом пустует. Разве после такого предложения он откажется нам помочь? А там найдем, как договориться – люди не чужие.
– Допустим, – после некоторой паузы на обдумывание, продолжил дед, – Как его вытащить из петли ты тоже придумал? Без жертв, один человек не стоит смерти десятка.
Между тем, на помосте началась длинная речь о коварном убийце и справедливом наказании, в исполнении стражника. Осужденный было попытался что-то рыкнуть, но вышло совсем не понятно. Несколько ощутимых ударов заставили лесоруба смолкнуть.
– Нам нужно чудо, – грустно улыбнулся Фил.
– Поподробнее, – архимаг досадливо посмотрел на заплакавшую демонессу.
– Да какие тут подробности? Жахни молнией в момент казни, вот тебе и знак с небес.
– С чистого неба? – ворчливо спросил архимаг, но сам уже наклонился над землей и принялся вычерчивать рунный круг.
– Спасибо, – всхлипнула Аркадия.
– Подумать только, архидемон и темный уговаривают меня спасти невинную жизнь! – пробурчал в ответ дед, рисуя очередной контур.
Как же надоели ему эти архаичные костыли с узорами на земле, но иные пути пока что были закрыты – только через преобразование сырой силы мира в контурах многогранных фигур. Слишком слаба была энергетика юных тел, слишком мало готовой для применения магии могла хранить, а ведь основной ее максимум как раз таки нужен для активации эфирной конструкции, и куда меньшее число – на поддержание. Было бы все иначе – проблем стало бы куда меньше, а на банальную молнию не пришлось тратить целый десяток минут.
К моменту, когда вокруг фигуры архимага была завершена прихотливая – все таки воздух, иначе нельзя – фигура, на помосте завершил свою речь старик-староста. Представители власти скромно отошли в сторону, уступая место еще одной персоне – на этот раз обнаженным торсом, с маской из мешка с прорезями. Впрочем, анонимность палача была вполне условной, так как из толпы его то и дело подбадривали по имени. Вместе с собой, палач затащил на сцену массивный и довольно высокий табурет, приладил его под виселицу и что-то шепнул осужденному. Фраза, по видимому, возымела эффект – лесоруб сам поднялся, нагнул голову и не стал сопротивляться затянутой петле.
– Теперь он его спрыгнуть уговаривать будет? – с интересом произнес архимаг.
– Да в первый раз вешают, наверно, – хмыкнул в ответ Фил, – где-то слышали, что-то видели, а как организовать – не знают.
– Вы будете его спасать или что? – топнула ножкой Аркадия.
– Любой ваш каприз, – ответил дед, зажал уши руками и слегка приоткрыл рот, словно в зевке – остальные поспешили повторить за ним нехитрые действия, закрыв глаза вдобавок – архимагу же придется ударить точно, дабы чудо действительно выглядело чудом. Благо, цель неподвижна – горе-палачи действительно принялись упрашивать лесоруба оттолкнуть массивный табурет в сторону, так как выбить его самим никак не получалось.
Ослепительная вспышка чувствовалась даже сквозь ресницы, оглушительный грохот заставил присесть, даже не смотря на то, что его ждали – уж слишком громко и слишком рядом ударила молния.
Аркадия проморгалась, потерла ушки руками и с удовольствием посмотрела на эшафот – рядом со сценой лежали вповалку люди, кричали женщины, стонали задавленные, кто-то бил обидчику морду, но не это главное – на деревянной конструкции потряхивал головой целый и живой лесоруб, с ошейником из остатков палаческой веревки, кончик которой все еще дымился, но, к счастью, не горел. Еще один огрызок веревки догорал на самом верху виселицы, вместе с ней самой. Представители власти мало чем отличались от людей обычных, вот только падать им было на два метра выше – скатились с помоста на землю, оглушенные.
– Вот оно – мастерство, – со значением произнес архимаг.
На импровизированную трибуну тем временем вскарабкалось новое действующее лицо – в бежевой сутане, с медным треугольником-медальоном на цепочке поверх широкой груди.
– Духовенство, как по заказу, – довольно прокомментировал дед.
Фил не решался вставить слово, не желая испортить триумф старшему родственнику – уж больно лицо у того было счастливое.
