Ситуацию спасли торговые люди, на стоянку которых в свое время удачно набрели охотники. Цены они давали жалкие, предпочитая обмен, а не плату звонкой медью и серебром, но иные вещи были куда дороже золота – инструмент, железо, механизмы. Пришлось подтянуть пояса – деревенским, разумеется. Вышло не очень хорошо – стали утаивать, прятать продукты. И раньше прятали – примерно столько же, но сейчас эта доля стала куда ощутимей, хоть и не изменилась количественно. Не помогали внезапные набеги на дома и вскрытые подвалы – местные оказались хитрее. Да и как ты проверишь – сколько выросло у того или иного подворья? За каждым не уследишь – людей столько нет.
Потому всех и загнали на общее поле, а животинку – в общее стадо, возвращая домой для ухода – не станут же баронские стражники обиходить скотину? Не кони ведь, не по чину. А дальше – кто работал, получит долю от господских щедрот. Кто не работал – желуди, остатки зимней ягоды и голодные лесные хищники ждут. И что характерно – снова ни единой молнии.
Опять мысли вернулись к утреннему чуду. Дело, на самом деле, ясное, хоть сам барон о нем только слышал – пробудился дар. Скорее всего, спонтанно, у кого-то из ближней родни – выяснить будет несложно, главное не трогать раньше времени. А то шарахнет от испуга еще раз и будет одним чудом больше, одним бароном меньше… Но вот что с одаренным делать? О маге на службе барон даже не думал – потому что не идиот. Даже в большом мире далеко не у каждого господина был настоящий орденский маг на службе – и не потому, что не могли оплатить службу, а потому что если господин недостаточно силен сам, то истинным владыкой земель становится сам маг. Конечно, ордена что-то там гарантируют, традиционно интригуя меж собой и присматривая за конкурентами – но все это чушь. На некоторые шалости принято закрывать глаза даже в среде лютых врагов. Например, опыты на людях – да за такое, если вскроется, мигом храмовники на костер потащат – а вот поди ж ты, все знают, что люди пропадают, ордена во всю кричат, что поймают чернокнижников, да что-то на его памяти так никого и не поймали среди своих. Случайных людей, обезумевших мелких дворянчиков – тех да, но ни одного мага. Что уж говорить о негласном захвате власти в мелком баронстве – с виду то все чинно-мирно, а на самом деле – хоть могилу себе копай. Так и было в старом поселении – и люди, что характерно, тоже пропадали. Чем мельче владение, тем грязнее в нем дела – а сожгут, если выявится, официального хозяина места.
Даже к нему – барону, подкатывали торговцы на предмет купить нескольких людишек – и хорошую цену предлагали, и влиятельными покровителями успокаивали, но – в третий раз – он не идиот. Торговцы уйдут, а ему тут жить – храмовник в свое время прозрачно намекнул о последствиях неосмотрительной жадности. И не надо тут смотреть на его субтильный вид – храмовник даже за секунду до смерти остается храмовником. Что умеют вот такие сухонькие старички барон один раз видел – в раннем детстве, когда и помышлять не мог о титуле. К счастью, храмам достаточно власти. Или они уже ее захватили целиком, потому не шевелятся? Кто знает.
На мясорубку становления нового владения, храмовник хоть и смотрел не одобрительно, но и не препятствовал. А вот рабство – поди ж ты, сразу тут как тут. И чего на старом месте не вмешался? Все таки боялся выступить против мага? Вполне себе причина, не хуже других – все жить хотят, особенно умные, способные соизмерить свою силу и силу противника. Но барон то – не маг, а значит к советам духовника придется прислушиваться, он тоже – умный.
Итак, что ему делать с одаренным? Вычислить и прибить тишком? Так и выходит, только расточительно, и без того одни потери – трех полезных человечков лишился. Может, все таки продать? Все равно же убить придется. Да – храмовник, да – опасно! Так один раз же всего, для общего блага! Сколько стоит одаренный? Неопытный, которого проще простого опоить зельем, да бросить на дно телеги? Всяко дороже обычного человечка – дюже редки они даже в большом мире – но вот насколько?
Барон встал с трона – огромного дубового стула, прихотливо украшенного резными дощечками, работы того самого лесоруба, дошел до рабочего стола, достал бумаги, зыркнул на писаря, чтобы не вздумал подсматривать и начал аккуратно выписывать буквы – чтобы не капнуть чернилами на дорогую бумагу. Свой человечек в большом мире должен был подсказать, почем нынче одаренный и стоит ли затея свеч. А убить он его всегда успеет.
